Жена самурая (СИ)

Она поступила так, как никогда бы не поступил истинный самурай. Она попрала все, чему ее учили. Покрыла позором и себя, и род мужа, и род отца.

Она заслуживала только смерти за свое деяние. И приговорить ее должен был Фухито.

И вот теперь она стояла в одиночестве перед строем солдат — раненных, потрепанных; перед теми, кого она спасла, и ждала, пока ее муж озвучит свое решение.

Она не видела презрения в глазах воинов, не видела в них ненависти и не слышала проклятий. Кажется, они даже жалели ее.

Ёрико пришлось прикусить губу, чтобы взять себя в руки.

Фухито не мог говорить: горло сдавливала судорога. Он бессознательно накрыл ладонью рукоять катаны и стиснул пальцы до хруста суставов. Он должен что-то сказать; молчать дольше было бы непозволительно. Он должен заговорить хотя бы из милосердия по отношению к собственной жене, такой неожиданно хрупкой сейчас.

Он вспомнил свой ужас, когда услышал ее звонкий рог, а позже — топот копыт. Ёрико порвалась в их битву настоящей воительницей, вмешалась и смогла преломить ее течение, изменить исход.

И обрекла себя на смерть, выкупив своей жизнью жизни других.

У него — впервые за всю долгую, полную сражений жизнь — зашевелились от ужаса волосы, когда люди Ода стали один за другим валиться на землю после каждого меткого выстрела Ёрико. Уже тогда было ясно, на что она решилась пойти ради спасения их жизней.

Его жена не отрицала и не искала себе оправданий. Молча повиновавшись, сняла легкий доспех, отцепила с пояса нож и скинула на землю колчан со стрелами и лук.

Послушно расплела волосы и просидела в отдалении от них всех до того момента, как Фухито приказал солдатам строиться.

Дождь, начавшийся уже давно, намочил одежду Ёрико, придав ей жалкий, потрепанный вид. Но ей, казалось, было все равно: она не пыталась спрятаться, не искала укрытия в развернутых палатках. Знала, что не смеет приближаться к остальным.

Знала, что не смеет говорить с ними, чтобы не затронуть и их честь тоже.

— Ёрико, — имя жены тяжелым камнем сорвалось с губ Фухито.

Он встретился с ней взглядом, и перед глазами за секунду пронеслись все годы, что они провели вместе. Задолго до свадьбы, в военных походах и битвах. — Ёрико, — повторил он, прочистив горло, и замолчал.

Наверное, он выглядел жалко сейчас в глазах своих воинов. Жалко и нелепо, раз не мог собраться и произнести короткую ритуальную фразу. Приговорить свою жену, мать своей дочери к смерти.

— Я не могу, — шепнул он так, что никто из стоящих рядом не смог различить.