Жена самурая (СИ)

— Девчонка! — ноздри Такао раздувались в такт его свирепому дыханию. — Немедленно извинись! И убирайся готовиться к чайной церемонии.

— За что же ей извиняться? — впервые заговорил Кенджи, и Наоми поразил его низкий, ласкающий слух голос. В голосе Такеши пела сталь, а у него — шелестела доставаемая из ножен катана. — За то, что никто не научил ее вести себя, как должно?

Глаза Такао налились бешеной кровью. Он хрустнул кулаками, но смолчал, понимая, что не ему спорить с Минамото. Не ему и не в его положении.

Наоми не скрывала довольной улыбки, хотя в словах Кенджи и звучало оскорбление. Ей было все равно. Главное, что впервые на ее памяти кто-то сумел осадить отца. В клане он был повелителем и богом; никто не смел ослушиваться, никто не смел спорить. Ее же собственные жалкие попытки были для Такао не страшнее тявканья щенка и пресекались обычно парой хороших пощечин.

Кенджи заметил ее улыбку и приподнял бровь. Он уже сомневался в удачливости выбора Такеши и жалел, что позволил ему поменять все тогда… Свадьба с покладистой девушкой принесла бы им больше пользы. Он взглянул на сына: им предстоит серьезный разговор после возвращения в поместье.

Они могли бы обойтись и без клана Токугава. Без этого затянувшегося представления. План сына был хорош, но, быть может, требовал слишком много усилий.

Наоми, как могла поспешно, вышла из комнаты, переводя сбившееся из-за волнения дыхание. Ее выходка не останется безнаказанной, она была уверена. Но любое наказание стоило беспомощного выражения на лице отца, стоило его налившихся кровью глаз, нервно дергавшейся брови.

Кожу еще жег взгляд Такеши, которым тот проводил ее, и это заставляло Наоми нервничать. Верно, она разозлила его — и не к добру. Она не собиралась дерзить, но пренебрежение вывело ее из себя, заставило совершить глупость.

Не помня себя, она прошла по вымощенной булыжниками дорожке в глубь сада, где располагался чайный домик. Будучи совсем маленькой, Наоми представляла, как проведет там церемонию для своего жениха. Он будет непременно любить ее, а она — его, и их брак ни за что не будет похож на брак ее родителей.

Ее губы тронула горькая улыбка.