Жена самурая (СИ)

 — А где-то здесь должны были остаться старые факелы.

Им удалось зажечь один из них, предварительно обернув старое дерево в хорошо промасленную ткань.

— Он ведет к одному из складов с оружием. Его уже давно никто не использует, — говорила Наоми, пока медленно шла, с тщательностью смотря себе под ноги.

— Что находится рядом с ним? — спросил Кенджи, искоса следя за ней, чтобы успеть подхватить, если она вдруг споткнется.

— Хранилище для риса и минка для слуг. Обычно к рассвету в них уже никого нет.

— Как далеко до главного дома?

— Несколько минут, — нахмурившись, ответила Наоми.

Когда, миновав несколько извилистых поворотов, они уперлись в еще одну лестницу, Кенджи негромко велел:

— Яшамару, поднимись один.

Наоми проследила за тем, как он бесшумно выбрался на поверхность, и поежилась. Она гнала от себя прочь мрачные мысли, но успокоиться никак не получилось. В конце концов, она привела врагов отца в его поместье. В место, которое когда-то было домом и для нее.

— Ты останешься здесь, — негромко обронил Кенджи, искоса посматривая на взволнованную Наоми. — Так будет безопаснее.

Горькая усмешка коснулась губ Наоми, но она промолчала.

Она уже давно не чувствовала себя в безопасности. Нигде. Даже в поместье Минамото.

Очень давно — сейчас ей казалось, что прошел не один десяток лет — рядом с Такеши ей было спокойно. Но с тех пор утекло много воды.

Задумавшись, она не заметила, как вернулся Яшамару-сан, и очнулась, лишь когда кто-то тронул ее за локоть.

— Наоми, — Кенджи смотрел на нее как никогда серьезно. — Ты должна будешь уйти, если мы встретим сопротивление. Яшамару увезет тебя в поместье, — он поцеловал ее в лоб, и она, ошеломленная, не успела даже возразить: только и услышала, как глухо закрылась за ними потайная дверь.

— Все будет хорошо, госпожа, — уверенно произнес Яшамару-сан, заметив, очевидно ее растерянность.

Наоми механически кивнула ему, но не поверила.

— Вы видели наверху кого-нибудь из Асакура? — спросила она, чтобы занять себя хоть чем-то.

— Нет, — Яшамару покачал головой. — И никого из Токугава, кто охранял бы поместье.

В его голосе слышался упрек, и Наоми почувствовала необъяснимую вину и стыд за отца.

Кенджи-сама и его воины не возвращались, верно, целую вечность.