Жена самурая (СИ)

Лучше об этом не думать. Иначе он сорвется и все разрушит. Стоило только вспомнить бледное лицо жены, ее закушенные губы, тихие всхлипы и стоны, ее кровь, залившую все вокруг.

Такеши прикрыл глаза. Он не должен поддаваться чувствам, только не сейчас. Но он убил бы старика и за меньшее, за локон волос, упавший с головы Наоми. За две стрелы, что пронзили ее насквозь, он бы не задумываясь спалил все поместье Асакура дотла.

Он тихо, неслышно выдохнул. Позже. Он отомстит старику за его игру позже.

— Нобу Тайра свободно покинет мое поместье, и никто его не тронет, — властно и уверенно заговорил Дайго-сан.

— Давно ли у нас сын перестал отвечать за отца, а отец — за сына? — с иронией поинтересовался Минамото, выдержав перед ответом короткую паузу, которая понадобилась ему на то, чтобы унять всколыхнувшуюся на сердце ярость. — Они клятвопреступники. Оба.

— Лишь один из них, — непреклонно возразил Асакура.

Получасовой разговор с Дайго-саном отнял у Такеши больше сил, чем любое из сражений, в которых ему доводилось участвовать.

Они скрепили помолвку внука Асакура и дочери Минамото, подписав соглашение о союзе, и Такеши направил самурая вслед за Масато-саном, чтобы передать вести о случившемся в лагерь.

Теперь они заручились поддержкой Асакура, но это отчего-то не принесло ему облегчения, которого он ждал. Мог ли он быть уверен в словах и делах Дайго-сана после той игры, которую старик затеял с ним и Тайра? Мог ли ему доверять?

Конечно, нет. Нужно быть последним глупцом на свете, чтобы поверить Асакура после того, как он дважды обманул его за одно единственное утро.

Вместо союзника Такеши получил человека, к которому ему не стоит ни при каких обстоятельствах поворачиваться спиной.

«Гнилую кровь императорской семьи не изжить и спустя десять поколений», — кривился Такеши, пока шел по коридорам поместья. Несмотря на заключенный союз, он не собирался оставаться у Асакура дольше, чем требовалось оседлать лошадей. Но перед тем, как уехать, он хотел увидеть Наоми.

Ее разместили в спальне, которую они занимали ранее.

У дверей его поклонами встретили два самурая, и Такеши еще раз повторил им, что они не должны пускать к его жене никого — ни слуг, ни лекарей, ни членов клана Асакура. Только если ей станет хуже, или она попросит сама.

Ему показалось, что Наоми спала: ее лицо было повернуто к окну, а грудь мерно поднималась в такт дыханию. Но, услышав его шаги, она открыла глаза и посмотрела на него.

Такеши подошел к футону и опустился на татами рядом с ним.