Жена самурая (СИ)

Но, Ёрико, прошу, подумай также о том, где и как вырастет наша дочь. У нее уже есть обесчещенный отец, который оказался недостоин жизни. Но все еще остается мать, чье имя не покрыто позором».

Ёрико помимо воли улыбнулась, перечитав столбцы. В этих словах — весь ее муж. Она знала, что Фухито слышал немало упреков, в числе которых были упреки Хиаши-самы, о его слишком мягком с ней обращении.

Он никогда не отказывал ей в просьбах сопровождать его в поездках и сражениях и ни разу у него не получилось что-либо ей запретить.

Безусловно, он знал, что Ёрико последует за ним, и отказать ей в этом праве не мог никто на свете, даже он. Но Фухито все же попытался ее попросить. Не заставить. Он всегда уважал ее право на выбор и не хотел вылепить из нее послушную лишь одному его слову жену.

Фухито ведь уговаривал ее тогда остаться вместе с дочерью в поместье. В тот день, когда поместье посетил Кенджи-сама. Рождение дочери изменило ее мужа так сильно, как, быть может, не затронуло ее саму. Фухито надеялся, что у них будут еще дети.

Он хотел большую семью.

Что ж. Не только этим его желаниям теперь не суждено было сбыться.

«… для искупления своего проступка и восстановления поруганной чести я послужу нашему клану в последний раз и сегодня на рассвете совершу сэппуку. Нарамаро и Такеши оказали мне великую милость, согласившись стать кайсяку», — Ёрико положила оставшуюся часть свитка с единственной фразой на видное место на столе и поднялась с колен.

С особой тщательностью она выкупалась и вымыла мыльным корнем длинные темные волосы.

Она отказалась от ужина и попросила служанку передать Хиаши-саме ее искренние извинения."

"Возможно, это являлось недостойной слабостью с ее стороны, но Ёрико не хотела видеть главу клана и других его членов. Не хотела делить с ними трапезу. Клан Фудзивара был величайшим кланом, но она пришла сюда вслед за Фухито, а не ради могущества его семьи.

Ёрико терпеливо дождалась, пока высохнут волосы, расчесала их и оставила распущенными. Струящейся волной, они ниспадали почти до ее колен.

Не раз и не два она собиралась обрезать их, потому что такая длина доставляла ей много мороки, но каждый раз подавалась уговорам мужа и опускала руку с занесенным кинжалом.

Фухито нравились ее волосы. А после рождения дочери они начали нравиться и самой Ёрико. Она брала малышку на руки, распускала волосы, и они укрывали их обеих темным плащом, и казалось, что кроме них в мире нет никого, есть лишь мать и ее дитя.