Жена самурая (СИ)

Он удивлялся, как Токугава столь легко согласился откупиться дочерью? Отчего не предложил часть дальних земель, несколько деревень с крестьянами? Они, разумеется, не согласились бы, но он даже не попытался.

И это во время не прекращавшейся между кланами войны за власть и влияние на Императора! Смертоносной, опасной войны, которая была близка к развязке.

Такао отдает свою дочь, свою наследницу, словно разменную монету. Словно не она его перворожденное дитя.

Узы крови должны быть священны. Неважно, что он считал Наоми непокорной и дерзкой, что едва терпел и все больше разочаровался с каждым годом.

— Где Наоми? — Кенджи наклонился к сыну, когда вошедшие слуги завладели вниманием Токугава.

— В чайном домике, — едва шевеля губами, ответил он. — Я… перестарался с ней.

Отец недовольно взглянул на него и скривился, без слов говоря, что не собирается ночевать здесь по его прихоти. Такеши с трудом подавил желание закатить глаза и дернул плечами, нетерпеливо поглядывая на дверь.

Наоми действительно пора было вернуться.

Он не допускал мысли, что девчонка могла что-то натворить. Знал, что Кацуо и Масато этого не допустят, и потому медленно начинал злиться на ее задержку.

Будто вторя его желанию, в дверях показалась Наоми, сопровождаемая с двух сторон солдатами. Повисшая в комнате тишина была оглушительной и звонкой: взгляды слуг, семьи, обоих Минамото были устремлены в ее сторону.

Она казалась бледной тенью той Наоми, которую Такеши оставил в чайном домике: строго поджатые губы, бескровное лицо, заломленные руки.

— Где ты была столько времени? Ты заставила себя ждать! — сразу же отчитал ее Такао, поднимаясь с мягкой подушки из-за стола.

Наоми посмотрела на отца так, будто видела впервые в жизни, и не сразу нашлась, что ответить.

— А в чем дело? Ты волновался, что я заблужусь в темноте нашего сада? — привычно огрызнулась она, искоса поглядывая на Такеши. Она ни на что не надеялась, нет. Но все же… все же.

Услышав ее, Минамото едва не расхохотался: похоже, язык этой девчонке ничем нельзя укоротить. Она не озаботилась сейчас промолчать, думая, что едва ли сможет словами ухудшить свое положение. Не озаботилась она также и тем, что разозлит отца — ей было просто плевать.