Жена в наследство. Книга 2

Дотронуться наконец до обжигающего переменчивого Облика существа с тремя головами, тройной силой и тройной волей. Центральным был всё же Лев – такой огромный, заполняющий собой почти всё бесконечное пространство некоего сосуда, что составлял внутреннюю силу Хилберта. И меня обуяло вдруг странное желание: протянуть руку и коснуться его, хоть я и понимала опасность такой беспечности.

– Хилберт, – обратилась я к нему то ли мысленно, то ли вслух.

Качнулась навстречу, стараясь отринуть страх. Он поддавался слишком медленно – в этот раз.

Мы слишком далеко зашли в Пустошь, и она начинала давить на него всё больше, жадно пожирала его сущность, а сил, чтобы бороться с ней, у йонкера уже почти не осталось. Даже Науд держался лучше, хоть и ему приходилось непросто.

И я попыталась оттолкнуть ясно вставший передо мной жутковатый Облик. Заставить его уйти, надавив или испугав. И вдруг первый раз отчётливо увидела свою собственную сущность – яркий поток, словно огонь, отпугивающий зверя. Даже в самой жуткой темноте он не подойдёт к костру, боясь обжечься, боясь, что сила эта, пожирающая леса, прогоняющая всех, кому дорога жизнь, уничтожит его, не заметив.

Так захотелось поселить часть своего огня внутри Хилберта, поделиться с ним, обогреть его. И я хлынула вперёд, растворилась и заняла освобождённое для меня отступающей в тень химерой место. Сердце колотилось в ушах, в кончиках пальцев, всё разрастаясь. Но я не боялась, что оно разорвётся. Потому что слышала и чувствовала биение сердца мужа, которое помалу успокаивалось.

Его дыхание, рваное, поверхностное, становилось глубже и мягче.

– Поли… Ближе, Поли. – Его руки легли на спину, притискивая к нему почти до хруста рёбер, но я не стала сопротивляться.

Не потому что не было сил, а потому что просто хотела вот так вот упасть ему на грудь и замереть, пронизывая пальцами его влажные волосы у висков. Только через несколько мгновений я стала слышать ещё хоть что-то, кроме дыхания Хилберта: голоса, озадаченные и тихие.

– Кто бы мог подумать, что… такая сила, – непонятное, чей. Глухой, сливающийся ещё с ослабевшим зовом.

– Видали, как они дали дёру? – и облегчённый хохот, нарочито громкий после спавшего напряжения.

И прорвались к телу другие ощущения, отдельные от медленного и проникновенного скольжения рук Хилберта по моей спине: кололи колени мелкие камни, тянуло прохладой по ногам и голове, с которой упал капюшон плаща, по вискам в испарине.