Жена в наследство. Книга 2

После череды мало понятных мне ритуалов, большинство которых были связаны с огнём, наступило время принесения жертв. Старейшины зарезали пару молодых бычков, которых освятили особым образом накануне, оставили кровь их стекать в чашу, чтобы окропить каждый дом. А затем люди вереницей потянулись к двум огромным кострам, что были разведены чуть дальше того места, где лежали туши быков. Они парами и по одному проходили между ними, поднимая глаза к небу и опуская к земле, словно просили благословения у двух богов сразу.

Прошли через огонь и Дине с Алдриком: о предназначении йонкери Лоссер решил пока ей не говорить, а потому никакие большие тревоги не трогали сейчас её. Прошла и Эдит, уже чуть окрепшая со вчерашнего дня. А я всё озиралась кругом в надежде увидеть наконец Хилберта, но он как будто спрятался от меня нарочно. И так хотелось посмотреть в его глаза и сказать что-то. Не важно что.

После окончания ритуалов началось широкое застолье. Вокруг вмиг стало так шумно, что порой в голове оставался только этот нескончаемый гвалт: смех, музыка, топот танцующих.

Я сидела за столом и только успевала нехотя улыбаться случайным незнакомым людям. То и дело натыкалась на лица спутников: Стражи уже порядочно надрались. Дине разговаривала с местной женщиной – уж неизвестно о чём, а Алдрик громко спорил с Наудом – они тоже были пьяны едва не в стельку. Наверное, это казалось беспечным: прийти в незнакомое селение, к чужим людям и вот так поддаться беззаботному веселью на праздник, о котором лично я почти ничего не знала. Но в голове приятно кружило от местной настойки, а мелодия, которую играли на слегка странных струнных инструментах, похожих на гитары и лютни одновременно, и правда заставляла забыться. Она то стихала, то снова вилась бурными всплесками по огромной поляне, освещённой со всех сторон кострами. Однако тяжёлое чувство нереальности происходящего и пустоты не покидало меня.

– Потанцуешь со мной, Полина? – знакомая и тёплая ладонь Хилберта легонько опустилась мне на плечо.

Он так редко называл меня полным именем, что от звучания его прокатилась невыносимо тёплая волна по спине. А ещё больше согрело понимание, что он наконец оставил последние официальные обращения.

– Я не умею, – пришлось напомнить. Как будто он и сам не знает. – И, боюсь, сейчас эту науку мне уже не постичь.

Я подняла только что опустошённый деревянный кубок и покачала его в пальцах. Йонкер присел рядом, чуть улыбаясь. Но глаза его были серьёзными.