Жена в наследство. Книга 2

Конечно, был – он даже запечатлён на портрете, что подарила брату Дине в день возведения его в ранг Главы. Но теперь всё это становилось похожим на безумие – общее безумие, что охватило всех, кто был здесь с нами.

Мы так и шли насквозь через деревню, заглядывая в каждый двор и дом. Везде было закрыто, а бить окна, чтобы пролезть внутрь, конечно, никто не стал. Как-то это слишком походило на надругательство. Как будто мы оказались теперь на старом кладбище.

Поначалу Изгнанные роптали – всё громче и громче.

Требовали ответа – отдельными выкриками. А как деревня закончилась – смолкли.

И ничего не оставалось делать, как идти до обители. До сих пор не верилось, что всё это происходит с нами. В душе всё сильнее билось отчаяние и непонимание того, что происходит, почему деревня оказалась заброшенной как будто много лет назад. Почему не осталось следов житья, если оуды вдруг снялись с места и куда-то ушли?

Обитель не дала ответов. Она оказалась открыта – как, наверное, ей и положено. Но в кельях, на кухне и в хозяйственных комнатах так же было пусто.

Только в покоях Лоссера отыскалась наполовину развеянная кучка праха. Как будто тот, кто здесь жил, просто рассыпался, как древний пергамент – от одного прикосновения.

– Что происходит? – задали нам прямой вопрос из толпы, когда я, Хилберт и Дине с Эдит снова вышли наружу из затхлой, набитой старой пылью обители.

– Оуды были здесь, когда мы приходили сюда в прошлый раз, – спокойно и, казалось бы, невозмутимо пояснил Хилберт.

Но я чувствовала, как он буквально кипит гневом внутри. Как играют желваки на его щеках, как дыхание резко вздымает грудь.

– Так где же они? – выкрикнул другой голос.

– Мы не знаем. Нужно дойти до храма, чтобы понять окончательно.

Изгнанные снова притихли – но лишь до поры. Как только на них свалится ещё одно осознание, что оудов нет, они налетят на нас своей злостью. Может быть, попытаются убить: им терять нечего.

Снег лениво сыпал на почти уже пропавшую тропу, что вела к храму.

Тихо хрустела подмёрзшая к вечеру трава. Хилберт перебирал мои пальцы своими, держа меня за руку. Он размышлял, наверное, о тех возможностях, что ещё останутся у нас, если и в храме не окажется никаких ответов.

Под сводом храма сиял зеленовато-синий свет. Как будто он защищал не только себя, но всё пространство вокруг него на многие километры – от влияния Пустоши. Как только я ступила в ворота, меня словно закололо изнутри – коротко, легонько.