Жена в наследство. Книга 2

Как будто стены вашего тела слишком крепкие и не могут его отпустить. Накапливают. Словно он привязан к чему-то. Но они просто огромны! – выдохнул он с восхищением. – Я никогда не встречал таких Ключей. И никогда Око Хельда не сияло так ярко. Странно, что это не заметили на первой инициации. И сейчас вы в неустойчивом состоянии. Вам бы покой…

– Я бы на вашем месте послушал мениэра Гланса, – поддакнул Алдрик.

– Я думала, Алдрик, что вы понимаете: пока это всё продолжается, покоя мне не будет. – Я покосилась на него с укором, а потом вновь повернулась к служителю: – У меня одна просьба к вам, мениэр.

– Ближайшие дни проследите, чтобы служительница Ханна никуда не отлучилась из храма.

Зачем, я не стала пояснять – вряд ли поймут – но поговорить с ней не помешает ни мне, ни Хилберту, когда он всё же соизволит приехать. Жаль, сейчас нет времени.

Я вышла первой и двинулась через небольшой сад по узкой тропинке куда-то в невидимую пока даль. Оказывается, дождь уже давно закончился, только осталась роса на траве и ветках.

Алдрик поспешил следом за мной, а Панкрас Гланс, проводив нас неким непонятным взмахом руки, словно перекрестив, остался стоять в дверях. На удивление в конце дорожки нас уже ждали карета и Стражи, которых Алдрик отослал из храма – они оказались прозорливее горожан и сразу распознали всё, что коротким жестом приказал им Алдрик. И больше вокруг и правда никого не было. Шум площади слышался теперь позади, обтекая стены храма.

– Мы не поедем в Шадоурик, – настояла я на своём. – Пока я не пойму.

Алдрик закатил глаза.

– Хотя бы сделаем крюк, чтобы подойти к площади с другой стороны. Не нужно привлекать внимание.

Что ж, это можно. Узкими закоулками мы попетляли немного и выбрались на одну из плотно забитых людьми улиц, что вела к площади. Со всех сторон меня тут же объял липкий страх, что перетекал вдоль неё: он исходил от каждого, кто попадался на пути. Только вот горожане всё больше бестолково метались – кто-то пытался укрыться в ближайших домах, кто-то прорваться дальше от центра Грутвивера.

И я услышала теперь этот зов. Чужой, достаточно сильный, но не такой, какой оглушал тогда Хилберта, а потому на меня он совсем никакого влияния не оказывал – так, посторонний шум. Он звучал точно с площади, растекался маревом, протягиваясь щупальцами далеко-далеко. И чем ближе мы подбирались к площади, тем больше становилось людей: разгар дня, самая торговля и повседневные дела заставили горожан покинуть свои дома. А затем они попали в ловушку.