Жена в наследство. Книга 2

В спину упёрлась тёплая побеленная чем-то стена. Я вздрогнула, когда Хилберт оказался совсем близко. Окинул меня взглядом всю: от встрёпанной, едва высохшей после дождя макушки до края подола, едва прикрывающего щиколотки.

– Я всё же постараюсь, чтобы мне больше не пришлось гоняться за вами непонятно по каким оврагам и зарослям, – слегка осипшим голосом проговорил йонкер. – Выискивать вас и ловить. Это весьма утомительное занятие.

Его глаза становились всё темнее, ноздри трепетали, и казалось, что даже воздух из них вырывается горячий.

Он разгорался, как жаровня. И необъяснимым образом этот пыл передавался мне. Прошла последняя зябь, что ещё время от времени гуляла по телу. Только ощущались ещё прохладой капли воды на шее и висках, которые я не стёрла после умывания.

– Ещё скажите, что вас это не будоражит…

Неизвестно зачем и на что я хотела его спровоцировать. Но его лицо, чуть разгневанное – не иначе от лёгкой ревности, – но вместе с тем одухотворённое, вызывало во мне немедленное желание кидаться двусмысленностями.

И ждать на них ответ: с необъяснимым трепетом.

– Будоражит, – неожиданно согласился Хилберт. – Ведь каждый мужчина в каком-то смысле охотник. Даже Тейн Мейер, как выяснилось. Но он хочет забрать у меня слишком много. В этом его ошибка.

Он поднял руку и осторожно повёл кончиком пальца вдоль царапины на моей щеке, но не касаясь её.

– А за чем охотитесь вы, мениэр? – Голос против воли скатился на низкие, вибрирующие интонации.

Хилберт медленно выдохнул, качнулся вперёд и вжался в мои губы своими с такой силой, что я невольно откинула голову.

Задохнулась, как язык его ворвался в рот, ударяя по моему, касаясь нёба. А я вцепилась в рубашку на его груди, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли прижать к себе сильнее – не определилась. Требовательно тяжёлая ладонь прошлась по моему бедру от колена вверх, задирая невесомый подол.

Я вскрикнула глухо, ловя его запястье, пытаясь остановить. Но это, кажется, не стало для Хилберта аргументом.

– Пустите, – выдохнула, как он позволил мне чуть перевести дыхание.

И сама удивилась тому, как неубедительно прозвучал мой хриплый голос. Я не хотела, чтобы он отпускал. Я хотела его жара и близости. Сквозь усталость и пережитый страх, так хотела его уверенности в том, что с нами сейчас творится – правильно. Необходимо. И я не должна от этого бежать. В груди словно горячий вихрь метался, собирался огненным сгустком, опускаясь, проникая меж рёбер, оседая внизу живота тугим, почти болезненным предвкушением.