Жена воина, или Любовь на выживание

«Не мешай, я должен спасти корабль!»

Наверное, не стоило, но я тихо сказала:

И сказала зря — светловолосый капитан вдруг сгорбился, сжал руки, и я с трудом расслышала из-за воющих сирен тихое:

Меня что-то отбросило назад, вырвав из яркого шумного прошлого, момента чужой обрывающейся жизни, в серое и безрадостное настоящее! Вырвав безжалостно и грубо.

Следом мне залепили пощечину, которая вмиг обожгла щеку, и я услышала мамин крик.

— Нельзя! Нельзя, Кира!

Я отпрянула от нее, открыла глаза, огляделась. Пошатнулась и явно свалилась бы на пол, не поддержи меня Араван.

— Что такое «Эгео таэшш»?

Брат удивленно вскинул бровь, но послушно перевел:

— Дословно: «Я не могу этого допустить». Это язык воинов.

Но тут вмешалась мама, схватила меня за руку и потащила прочь, отчаянно ругаясь. Ар, удивленный и обескураженный, шел за нами.

— Не смей закрывать глаза, — прошипела мама, уводя меня прочь по пустым темным проходам, едва освещаемым нашей капсулой.

— Поняла, поняла, — и раз, и закрыла.

Удар по щеке, причем по той больной щеке, которой уже и так досталось, заставил вернуться в нашу серую реальность.

— Кирюш, — мама стояла передо мной не просто злая — взбешенная. — Кирюш, это ведь не сон, понимаешь?! Это реальность, просто другая! И когда ты переносишься туда, здесь твоя оболочка истончается, пантеренок! Ты полупрозрачная становишься!

— Ой, — только и сказала я.

Мама неодобрительно головой покачала, с тревогой вглядываясь в меня.

— Кира, нельзя, понимаешь? Нельзя! И самое главное правило, которое ты уже нарушила, — нельзя смотреть им в глаза!

Мое любопытство было сильнее страха, отсюда и вопрос:

— Обернись… — прошептала мама.

Я обернулась. Позади нас шел встревоженный Ар, а еще чуть дальше его я увидела… тень! Черную, призрачную, чуть подрагивающую, и эта тень шла за мной! Не просто за мной — четко глядя на меня, не отрывая от меня взгляда, целенаправленно двигаясь ко мне!

— Бракованный навигатор, — только и сказала я.

— Хуже, — мама снова потянула меня вперед. — Хуже, Кирюш, потому что ты — ты не чудо, ты чудовище!

«Начинается», — подумала я и обернулась.

Тень продолжала идти за нами.

— Не оглядывайся! — рявкнула мама.

Я оглянулась в последний раз и закрыла глаза — по белоснежным коридорам, среди жителей этого громадного космического корабля, шел тот самый капитан. И все расходились перед ним, уступая дорогу и с почтением кланяясь.