Жена воина, или Любовь на выживание

Тяжело, напряженно, заняться особо нечем, обычаи странные… И в то же время это его искреннее «Сердце мое»…

— Я спать, — решительно объявила маме, — утром буду думать.

Она ничего не сказала.

Поначалу. Но едва я начала засыпать, как прозвучало:

— Я горжусь тобой, Кира, и то, что ты провернула на Иристане, безбашенно, конечно, но потрясающе, однако поверь — я никогда не смирюсь с твоим решением остаться здесь, тем более в постели повелителя! Моя дочь не наложница и никогда ею не будет!

Сонно зевнув, я ответила:

— Желаю тебе увидеть мужчину, от одного вида которого гормоны устроят революцию, чувство гордости канет в Лету, ноги откажутся стоять, руки будут дрожать, дар речи нагло исчезнет.

И вот когда это произойдет, мамуль, я тебе честно, откровенно и совершенно правдиво сообщу, что этот мужик после твоего отлета возьмет себе еще парочку жен, ибо он мужчина и замену тебе быстро найдет!

Причем я ей это просто так сказала, чисто из вредности и без всякого умысла.

А потом заснула, уже исключительно из-за усталости.

Мама разбудила под утро, приказала сидеть возле Аравана, и если проснется — дать ему воды, которую мне и всучила. После она ушла, а я улеглась рядом с братом, использовав его правый трицепс в качестве подушки — получилось удобненько, а когда Ар обнял, так вообще классно и тепло.

В результате мы в обнимку проспали до маминого прихода, причем я отчетливо слышала, когда она вернулась, но все равно просыпаться не желала.

Проснулась я от того, что кое-кто здоровенно-мускулистый еще и ногу на мне пристроил.

А я-то не особо большая и мягкая, а нога у Ара будь здоров, и едва он ее пристроил, я и проснулась от жуткого ощущения придавленности.

— Давят, — сипло сообщила я всему пространству.

— Ты еще скажи, что убивают, — хриплым ото сна голосом отозвался брат, но ногу убрал.

— Тебе дай волю, так точно убьешь, — огрызнулась я.

И мы проснулись. Оба, разом.

Оказалось, что лежим лицом друг к другу, Ар на подушке, а я на его руке вместо подушки, и как-то разом мы заговорили:

— Капитан, — сказал Араван, — я был капитаном.

— И я умерла, — прошептала я.

— Моя вина, — добавил Ар.

— Не твоя — шейса, — не согласилась я.

Брат подумал, потом тихо сказал:

— В первый раз так не было, я не переживал смерть, Кир, я…

— Кира, дай ему воды, — раздался с пола сонный мамин голос.

Ну я подскочила, нашла бутылку, открыла, протянула Аравану, тот все добросовестно вылакал.

— Вторую бутылку, — опять мама.