Жена воина, или Любовь на выживание

Опустившись на колени рядом с папой, я осторожно обняла его лицо ладонями, и когда бывший хассар открыл глаза и взглянул на меня осмысленно, без влияния тени, я прошептала:

— Папа, все будет хорошо, я знаю, что это не ты, что это тень, я…

Договорить не успела. Как-то разом и со всех сторон в крепость хлынул правящий клан — сверху, через распахнувшиеся словно от удара ворота, через двери, ведущие в здания, да отовсюду. Уверенно, строем, синхронно, внушительно так. И когда на крышу поднялся Эран, абсолютно все тар-эны опустились на одно колено и прижали правый кулак к сердцу, словно сделали это по команде.

Но я отметила произошедшее лишь мимолетно, потому что вглядывалась в отца, который силился что-то сказать, и… и он сказал, точнее, прохрипел едва слышно, умоляюще:

Я проревела всю оставшуюся дорогу до ИрАэ, держа истекающего кровью папу за руку и отказываясь его отпускать. Молча глотала слезы, когда его внесли в лабораторию в доме Эрана, окружив силовым контуром, чтобы тень не покинула тело и не сбежала.

Откровенно всхлипывала, уткнувшись в грудь своего воина, когда пожилой тар, который специалист по жизни, отделял шейса от тела моего отца.

И всю оставшуюся ночь я провела рядом с отцом, не слушая ни Эрана, ни Гарданга, ни даже маму, которую теперь уже беспрепятственно пустили в дом повелителя Иристана. Подозреваю, что ей это далось нелегко, да и разговор у нас по поводу бывшего хассара Айгора вышел непростым, но я все равно осталась с папой.

Наверное, потому что была единственной среди всех здесь, кто тоже подвергся влиянию шейсов и… Мне ведь тогда в Шоданаре казалось, что я все делаю правильно, а на деле — включи я там мозги, меня бы на Иристане уже не было. Но как раз доступ к мозгам мне перекрыли шейсы… Поэтому сейчас, в отличие от мамы, я и не осуждала отца. И боюсь, я останусь единственной, кто его не осудит… слишком показательна была реакция Ригана и Дьяра.

Папа пришел в себя на рассвете, когда луч утреннего солнца скользнул по его подушке и упал на лицо. Бывший хассар Айгора открыл глаза, взглянул в белоснежный потолок, а затем стремительно повернул голову и посмотрел на меня. Несколько секунд он только смотрел, а потом произнес:

— Привет, папа, — отозвалась я, поднялась со стула и подошла к нему.

Агарн МакВаррас постарел. Постарел за одну ночь.