Что я больше никогда не буду счастлива и любовь не для меня. Я даже Мейнору об этом сказала, сообщив, что буду закрывать глаза на его любовниц и приму всех его незаконнорожденных детей как своих.
— Не может быть! — ахнула подруга, прижимая ладони к щекам. — Ты не могла такое сказать!
— Могла и сказала. Мне так стыдно.
— Зато все хорошо закончилось. Вы вместе, любите друг друга и это главное.
— Я рада, что ты вернулась, — улыбнулась я.
— Я тоже рада оказаться дома, — призналась подруга, а потом вдруг добавила: — Ник, я хочу помочь.
— Помочь?
— Я понимаю, что арест Армана Формана, которого обвинили в том числе и в заклятии, ничего не меняет. Он всего лишь пешка в чьих-то руках. И вы на него охотитесь. Так вот, я хочу с вами. Хочу отомстить тому, кто сделал это со мной.
— Если бы это было так легко, — отозвалась я. — Меня даже не допускают к обсуждению. Кроме того, Мейнор грозится отправить меня в Пустошь.
— Пустошь? Ты же была там, не так ли?
— Была.
— И как?
— Ох, Лесс, это невероятное место.
Совсем не такое, как мы думали. Волшебное, неповторимое, красивое, — затараторила я и начала рассказывать.
И чем больше я рассказывала, тем сильнее понимала, как сильно мне её не хватало.
Моей дорогой подруги, которая была единственной, кто поддержал меня, когда моя жизнь рассыпалась прахом.
Я была так виновата перед ней, а Алесса все равно пришла.
Неужели, несмотря на все случившиеся неприятности и проблемы, жизнь начала налаживаться? Папа спасен и его обязательно вылечат.
Есть я, Мейнор и наш будущий малыш. А теперь и лучшая подруга вернулась.
Осталось совсем немного — победить и наказать врагов.
Но если бы я только знала, какой удар готовит мне судьба дальше.
Глава четырнадцатая
А ночью Мейнор был невероятно нежен.
Его осторожные ласки сводили с ума, заставляя задыхаться от каждого прикосновения. От неторопливых, медленных движений раскаленной лавой закипала кровь, доводя за считанные мгновения до высшей точки наслаждения.
Я вновь и вновь дрожала в его руках, не в силах остановить эту сладкую пытку или хоть как-то её ускорить.
— Люблю тебя, — шептали его горячие губы, оставляя обжигающие поцелуи на нежной коже.
— Люблю… — вторили руки, ласкающие дрожащее тело и находя самые чувствительные точки.
— Ты моя… только моя, — кричало его сердце, что грохотало под моими руками в едином ритме с моим пульсом.
— Навсегда, — горели пламенем черные глаза, навеки поймавшие в свой плен.
