И будет лучше, если она сообщит, что я на старость лет сошел с ума, влюбился и женился на магичке, которая к тому же является дочерью одной моей старой знакомой.
— Я должна буду с ней встретиться? С твоей матерью?"
"— Не должна. Надеюсь, что мы успеем закончить наши дела до её прибытия. В Пустоши не работают порталы, так что единственные средства передвижения — это специальные кибитки. А путь от замка родителей до… Аргарайга дальний.
— Аргарайг? — переспросила я.
Почему-то это название казалось мне знакомым. Где-то я его слышала.
Но никак не могла вспомнить где. Это было очень и очень давно.
— Да. Город, в котором живет Древний.
— И мы направляемся туда?
— Именно. Не знаю как ты, а я страшно проголодался… Надо сказать слугам, чтобы принесли еды и побольше.
Демон отвернулся, собираясь позвать слуг с помощью специального колокольчика, но не успел.
— Кто ты такой, Мейнор? — тихо, но твердо спросила я. — Кто ты такой на самом деле?
3.6
МЕЙНОР (АЙШИР МЕЙН-ОИР)
— Кто ты такой на самом деле?
Этот вопрос она задала так, словно… словно знала правду.
Но это невозможно.
Или… Даринэ ведь не успела бы рассказать.
Да и Ник, узнай все, вела бы себя по-другому.
Не знает, но подозревает.
Что ж, этого стоило ожидать.
Было глупостью брать девушку в Пустошь. Но и оставить её в Лагарте Мейнор не мог. Слишком опасно, слишком много врагов. И его, и её.
Мужчина не спешил отвечать.
Позвонил в колокольчик, дождался исполнительного слуги, который тут же склонился, приветствуя повелителя.
— Что прикажете? — спросил он на древнем языке.
— Еды и побольше. Мы с женой голодны.
Тот кивнул и тут же удалился.
А Николетта все это время терпеливо ждала. Вопроса не повторяла, но было понятно, что она так просто не отступит.
Было глупостью касаться её. Было ошибкой выпускать свои чувства напоказ. Нет, не для невестки он это делал.
Для себя.
В тот момент, когда демон увидел её, свою маленькую, хрупкую Ник, девочку (он же мысленно всегда называл её девочкой, ребёнком, стараясь таким образом загасить пламя, которое бушевало в груди), с этой секунды мир вдруг перевернулся, рассыпался, растворился.
Николетта не была ребенком. И не была копией своей матери.
Ариенн никогда не надевала традиционные одежды пустынников, всегда дистанцировалась от всех и от него. Ставила стены между ними. Может и было правильно. Мейнор всегда знал, что она чужая, что невеста другого и запрещал думать об Ариенн иначе. А может её закрытость и вызвала чувства, которые он посчитал за любовь.
