Улыбаться и смеяться, забыть о всех проблемах. О врагах, отце и брате, о собственном скоропалительном браке, о чувствах, которые не нужны и… так желанны.
Запомнить все это, чтобы потом, когда все закончится, сидя в своей комнате, мечтать и вспоминать.
Ров действительно был. Не просто узенькая речка, а настоящая бурная река. И огромный деревянный мост на толстых металлических цепях. Именно по нему мы въехали внутрь крепости.
Как мне хотелось попросить кучера остановиться, вылезти из кареты и коснуться ладонью белого камня.
Не знаю, как это объяснить, но… он словно пел свою мелодию.
Какая же сила исходила от этих древних камней!
Ох, я уже верила, что они были созданы вместе с нашим миром, что лежали в руках богов. И отпечаток последних остался на камнях, пробирая сейчас до костей.
Но эта сила не разрушающая и подавляющая, а теплая и нежная, словно чье-то родное прикосновение. И оно словно что-то пробудило во мне. Что-то непонятное, невозможное, доселе неведанное.
Я с силой сжала кулаки и зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение.
И не сразу поняла, что чувствую чужие руки на своих плечах.
— Прости… я забыл предупредить, — раздался тихий голос мужа.
Открыв глаза, я увидела перед собой черную бездну его глаз с красными всполохами. Они притягивали к себе, затягивали в свою опасную глубину.
— Мы уже привыкли, зов у нас в крови. Мы уже не реагируем на магию камня. Для других все иначе… Аргерайг может испугать.
Я осторожно покачала головой.
— Не пугает. Непонятно, не привычно, — отозвалась я, все больше отдаваясь во власть этой непонятной мелодии.
Её уже было не слышно. Она словно стала частью меня, впиталась в кожу, побежала по венам, полностью заполняя.
Так хотелось глубоко-глубоко вздохнуть, расправить плечи и… полететь.
Вот только крыльев у меня не было.
— Ник.
Его глаза все ближе.
И руки касаются уже не плеч, а моего лица. Осторожно проводят по щекам, царапают нежную кожу губ, которые болезненно покалывают и горят.
— Смотри на меня.
— Смотрю…
И вижу себя.
Свое отражение. Какое-то странное, с непонятной улыбкой и восторгом в глубине глаз. И этот восторг такой яркий, такой открытый, что становится стыдно.
Дернувшись, я крепко зажмурилась и затаила дыхание.
— Ник…
От нехватки воздуха перед глазами запрыгали разноцветные пятна. В груди жгло от боли. Но я терпела.
«Надо прогнать это наваждение!»
— Ник!
Глубокий вздох, почти стон.
Но стало легче.
Чувство покоя никуда не делось, но разум прояснился.
— Я в порядке.
