Затем помогает мне, а я тороплюсь, потому что понимаю, какой вид открывается ему, пока я неуклюже спускаюсь. И только оказавшись в воде, чувствую себя хоть немного прикрытой. Правда, тут настолько чистая и прозрачная вода, что мало что оказывается скрытым.
- Ну, как? - спрашивает Мирон.
- Свежо. Очень свежо.
- Поплаваем?
На воде я держаться умею. Не очень уверенно, но это, скорее, мои собственные страхи. Глубина здесь довольно приличная, но рядом с катером не так уж и страшно. Я с некой завистью любуюсь на то, как муж четко взмахивает руками, как перекатываются мышцы на его спине.
Он делает все так красиво, что невольно хочется оказаться рядом и потрогать, чтобы проверить - настоящий ли он.
- Держись за меня, - командует муж, снова оказавшись рядом. - Не бойся, Варь, я тебя не утоплю.
С опаской выполняю все, что он говорит, постепенно мы все удаляемся от катера. Мне страшновато, да. И Мирон это чувствует. Крепче прижимает к себе, и я понимаю, что даже относительно прохладная вода не мешает ему хотеть меня.
Мы оба молчим. Смотрим друг на друга. И эта близость вызывает предвкушение и желание. Мне так хочется поддаться моменту, почувствовать, пережить те эмоции, что обезоружили меня тогда, в наш самый первый поцелуй.
И, кажется, мое желание совершенно взаимно - Мирон склоняется ниже, а затем осторожно прикасается губами к моим. Он такой горячий, такой живой, что я поддаюсь его огню, позволяя углубить поцелуй, впускаю его язык и отвечаю сама. Наши тела так близко, так правильно. Где-то раздается крик птицы, и я выныриваю из этого омута.
Прихожу в себя, понимая, что почти поддалась, почти сделала шаг в бездну. Хотя запрещала же себе.
- Мирон… - слетает с моих губ.
- Что сладкая?
- Отпусти…
Ему не нравится моя просьба. Хватка становится крепче, и я всерьез опасаюсь, что он может настоять на своем. Но нет. Отпускает. Дает свободу, хотя взгляд его по-прежнему подернут желанием.
Мне до странного больно, но я знаю - так правильно. Стоит мне только перестать придерживаться договора, напоминать себе, что все это - просто игра моего отца, как я окончательно растворюсь в этом мужчине.
А что будет потом, когда я ему надоем?
Выдержу ли я то, что стану очередной Олей, которой он просто приветливо улыбнется при встрече?
- Давай возвращаться, - тихо прошу, избегая взгляда Адамиди.
- Хорошо."
"Равнодушное, спокойное слово. Муж берет себя в руки, возможно, уже прикидывает, как и с кем продолжить. И это ранит.
- 52 Мирон -
Меня бесит то, как Варя морозится.
