И теперь этот кобель ко мне в трусы больше не залезет.
Придя к этой мысли, собираюсь с силами и бреду в ванную комнату. Набираю горячую ванну, добавляю любимую пену и больше часа просто отмокаю, пытаясь как-то примириться с тем, что проиграла. Битву. Но не войну.
- 22 Мирон -
Это просто лютый треш.
Стою под холодным душем, чтобы хоть немного привести мысли в порядок, но ни черта не помогает.
Как? Как это случилось? Как вообще оказалось, что Варя была нетронутой? Она же сама сказала…
Черт, да нашел кому верить тоже!
У меня было много женщин.
Очень много. Но так вышло, что ни разу не было среди них девственниц. И в тот момент когда нехорошая догадка подтвердилась, я понятия не имел, что с ней делать. Что говорят в таких случаях? А что делают?
Успокоить надо, или что?
Возможно, будь у меня в этом опыт, я бы догадался. Но нет. Я решил, что мне просто свезло, и Варя оказалась нереально узкой. Вот и все.
Теперь становилась понятна ее реакция.
Вообще я не планировал ее трогать. Особенно после того, что устроил ее отец.
Но в какой-то момент все полетело к чертям - планку сорвало, и я слетел с катушек по полной. А потом не смог остановиться, когда оказался слишком близко, когда попробовал ее.
Черт, да я никого и никогда не хотел настолько сильно. Мне не было нужды заставлять девушек - все добровольно спали со мной. Но Варя… Она что-то делала с моими мозгами. Наверное, сопротивляйся она до конца, я бы смог притормозить. Хотя бы ненадолго. А там, глядишь, и очухался.
Но Варя просто сдалась.
И я принял это за белый флаг.
Я, мать его, просто решил, что все - она приняла наконец правила игры.
Внутри точит гадкое чувство, но при этом стоит мне только вспомнить этот ее беззащитный взгляд, то, какая она горячая и влажная внутри, какая тесная, как все бурлит и требует пойти и взять свое. Довести начатое до конца.
И ничего не помогает. Даже ледяная вода.
Когда подхожу к ее двери, прислушиваюсь и долго стою, прежде чем зайти. Вот только спальня оказывается пуста. Постель смята, а в ванной шумит вода.
Мне везёт - дверь приоткрыта, и я могу видеть, как Варя раздевается, затем проводит рукой между ног и морщится.
И, черт подери, чувство вины захлестывает по новой.
Тихо отступаю и ухожу, прикрыв за собой дверь. Сегодня у нас не выйдет разговора.
А завтра… А завтра наступает еще один непростой день - потому что Барский оказывается устроил нам фотосъемку для журнала на тему наше любовной истории.
К завтраку Варвара спускается спокойная и невозмутимая.
