Как ты думаешь, что будет с нами, когда чувства уйдут? Когда ты насытишься новизной ощущений и, проснувшись однажды, увидишь рядом с собой светлую, с которой и поговорить не о чем.
— Рин, прекрати… — с досадой произнес Хоторн, но меня уже было не остановить.
— Мы с тобой разные, Коннор. Я раньше этого не понимала, но теперь точно знаю. Моя семья никогда не примет тебя. Даже глава не поможет. Нельзя изменить закон, который просуществовал не одну сотню лет. Они тебя ненавидят.
— Переживу.
— А твоя семья не примет меня.
— Примет. Мелисса уже приняла. Она очень благодарна тебе за мое спасение.
— Одна из сотни? — грустно улыбнулась я. — А что делать с остальными? Нам двоим нигде не будет места.
— Мне все равно. Главное, что мы будем вдвоем. И ты ошибаешься, если думаешь, что чувства угаснут. Мы связаны с тобой навеки. Привязка не даст этому произойти.
«Боги! Ну почему? Почему он не отпускает меня? Почему мучает и заставляет страдать? Другой бы на его месте давно ушел! А Коннор снова и снова уничтожает мои доводы, превращая их в прах».
— Рин, не знаю, зачем ты это делаешь, но я уже давно понял, что ты просто ищешь повод отказаться и не можешь его найти. Либо это страх, который пройдет сам собой, либо ты не хочешь сказать мне что-то важное.
Хотела. Очень хотела.
Но не могла.
Слишком многое сейчас зависело от моего решения.
Поэтому и решила идти другим путем.
— Коннор.
Я сама подошла к нему. Сама взяла его руки в свои, открыто смотря в черные глаза и стараясь быть максимально честной.
— Ты говоришь, что любишь меня.
Так отпусти. Дай мне уйти сегодня.
— С Питером? — глухо спросил Хоторн.
— Нет. Одной. Мне надо… мне надо побыть одной. Некоторое время. Сбежать от проблем, которые навалились.
— Позволь мне помочь тебе.
Он перехватил мои руки и поднес их к губам, целуя так, что дыхание сбилось.
— Позволь мне уйти. Пожалуйста, — снова попросила я. — Хотя бы на время.
Коннор ответил не сразу.
— На сколько?"
"Я с трудом сдержала вдох облегчения.
«Почти получилось. Он не говорит «нет», не отказывается.
Значит, мои шансы увеличиваются!»
— Пару месяцев.
На самом деле я знала, что намного больше. Кроме того, я была уверена, что сделаю все, чтобы растянуть эти месяцы до бесконечности, пока не придумаю, как вырваться из ловушки, в которую угодила по милости дяди. Но Коннору совсем не обязательно было это знать.
— Пару месяцев, — повторил он.
А сам смотрел так пристально, словно хотел забраться мне в голову и прочитать мысли.
— Да.
— Два месяца.
