Слава богам, мы находимся здесь под чужими именами, но все равно ты не должна была так рисковать, Айрин! И ради чего? Ради чего ты едва не перегорела и не уничтожила труды дяди?
— Я не дала трещинам стать больше, помешала тварям пробраться в наш мир.
По мне, уже это было немало. Если не для прощения, то для смягчения приговора, который читался в глазах матушки.
Я не ждала похвалы и одобрения, но заслужила хоть немного понимания. И не получила даже этого.
— Это не твоя обязанность! — резко заявила матушка.
— Это было наложение.
Сразу пять трещин!
Я все еще не оставляла попыток достучаться до нее, объяснить, рассказать. Но все было бесполезно.
— Справились бы и без тебя.
— Справились, — я не стала отрицать. — Но жертв и разрушений было бы намного больше. Черное пламя уничтожило бы дома и спрятавшихся в них людей.
Но это не произвело на нее должного впечатления.
— Ты забыла наказ предков, Айрин? Нельзя спасти всех.
Я замолчала, раздумывая, что сказать. В голове не укладывалось, что моя любимая, добрая матушка могла так думать.
— Глава уже все знает.
— Уже? — переспросила я.
«Что ж, этого стоило ожидать».
— Он не доволен, — сообщила родительница, поднимаясь.
— Мы возвращаемся домой? — устало спросила у нее.
— Пока нет. Это может привлечь лишнее внимание. В Заморске сейчас слишком много чужаков. Мы не можем так рисковать. Глава велел переждать пару дней.
— Я поняла.
— И без приключений, Айрин. Ты и так натворила слишком много дел. Я распоряжусь, чтобы ужин принесли сюда. А теперь отдыхай.
— Да, матушка, — покорно кивнула я.
Поужинав, я снова легла и почти сразу уснула.
На следующее утро силы практически восстановились. Я встала с постели, умылась и уже собиралась спуститься к завтраку, как в комнату вбежала взволнованная матушка.
— Айрин! Он скоро будет здесь! — вскрикнула она, покраснев от волнения.
— Кто? — испуганно спросила я, чувствуя, как от тревоги и страха подкашиваются колени.
«Неужели Хоторн? Он все узнал и теперь…»
— Питер!
Матушка произнесла имя моего бывшего жениха с таким благоговением, словно он был императорской крови.
— И что?
Я ее восторгов не понимала и радоваться не спешила.
— Причешись, надо соорудить что-нибудь приличное из твоих волос. Переоденься и спускайся к нам! — велела она, разворачиваясь к двери.
— Ноя уже одета! — только и успела выкрикнуть я, прежде чем матушка убежала.
И тут же была удостоена нового критического взгляда.
— Это платье не подходит.
Я осмотрела свой наряд. Симпатично вышло.
