— Ну началось, — стирая сок с губ, отозвалась Мел и отбросила косточку в сторону. — Дались тебе эти болота? Так и будешь каждый раз жаловаться и плакаться?
— Да, это были самые худшие дни в моей жизни. Постоянный дождь, грязь, мошкара эта проклятая. Целая неделя по самые яй… — Дин запнулся, скосил глаза в сторону девушки и тут же поправился: — Уши. По самые уши в противной черной жиже.
— Да, комары тебя особо полюбили, — хихикнула Мел.
— Согласитесь же, кошмарное местечко.
— По мне, так самое худшее место для прорывов — это Бесконечные пески, — вдруг произнес Рейн, вмешавшись в их перепалку.
— Солнце так пекло, что без магического полога работать у трещин было просто невозможно.
Для рыжего мужчины с бледной кожей это было особо опасно.
— Солнечные ожоги, — кивнула девушка. — Иногда и полог не помогал."
"— Это да. Я ожоги неделю сводил, — согласился Дик. — А еще этот песок. Он был везде! В одежде, в волосах, в еде и напитках.
— Скрипел на зубах, — добавил рыжеволосый. — Витал в воздухе.
Вдыхать горячий песок то еще удовольствие.
— Северные стойбища не лучше, — заметила Мел и передернула плечами, словно вновь ощутила ледяную стужу северных земель. — Морозы такие, что дышать больно. Снег, лед и несколько слоев шкур, которые никогда не снимаешь. Неделю не помыться. Просыпаешься оттого, что воротит от собственного запаха.
— Меня от твоего тоже воротило, — не удержался Дик.
— Кто бы говорил. От тебя даже яки шарахались.
— Зато тебя они сразу приняли за свою.
— А ты, Коннор? — спросил Рейн, который все это время внимательно наблюдал за другом. — Какое место больше всего запомнилось?
— Прорывы у Стомиска и на Широком плато, — почти сразу ответил он, перестав раскачиваться на стуле.
Веселое настроение тут же исчезло. Да и препираться больше не захотелось.
Они все помнили эти прорывы. Но не из-за погодных условий или тяжелых испытаний.
Во время них погибли их друзья.
Темные были сильны и хорошо защищены, но жертвы были. И в последнее время все чаще.
Дик неловко крякнул, бросив быстрый взгляд на друзей, и снова откинулся на лежак.
А вот Мелисса молчать не собиралась.
Девушка взяла гроздь темного винограда и оторвала одну ягодку, которую тут же отправила в рот.
— Что тебя тревожит?
Коннор промолчал, подбрасывая монетку вверх и ловя ее.
— Думаешь, новый прорыв? — не успокаивалась она.
— Дело не в прорывах, — наконец соизволил ответить Хоторн.
— А в чем? — насторожился Рейн.
— В Монрей.
