— Что случилось?
— К нам в поместье пришёл человек Разумовского с посылкой. В ней была отрезанная левая кисть моего семилетнего внука, — с крайне мрачным видом сообщил Гродев.
Вот же сука! Были у меня подозрения, что Разумовский может скатиться до совсем уж зверских поступков. Атака на больницу уже показала, что ради собственного спасения князь пойдёт на что угодно. Но мучить детей и отрезать им конечности… Выблядок!
— Кроме посылки он передал вам какие-нибудь слова? — Спросил я после нескольких секунд молчания.
А сам я начал закипать от злости, причём в прямом смысле слова: на кончиках пальцев правой руки уже то загорались, то затухали маленькие огоньки.
— Мне было сказано, чтобы я перестал с вами сотрудничать и попытался убить вас. Глупое требование, учитывая, что подобный шаг с моей стороны приведёт к уничтожению всего моего рода. Да вот только…
— Можете ничего больше не говорить князь, я всё понимаю. Сейчас именно ваше молодое поколение под удар. Посыльный где?
— У нас в поместье, проходит процедуру… «допроса».
Я кивнул в ответ на слова Гродева. Хоть лично у меня не было никаких сомнений, что от этого посыльного мы вряд ли что-то узнаем, но мешать князю и его людям не буду. Им сейчас определённо нужно выместить злость. Так что пускай они этого посыльного хоть расчленят и повесят на столбу его останки — слова против не скажу и даже поддержу.
— Одно можно сказать точно — если Разумовский начал поступать подобным образом, то его окно возможностей сокращается и он пытается обострить обстановку в городе, — сказал я.
— Ведь ещё два дня в том же духе и мы всё же пригоним сюда значительные силы армейцев и прочешим каждый уголок в поисках убежища князя. И плевать нам будет на потери в этом случае, мы не может продолжать терпеть нападения его людей в городской черте.
— Проблема только в том, что чем ближе мы будем к Разумовскому, тем более отчаянные шаги он будет принимать, — подметил Константин. — Загнанная в угол крыса способна на многое.
— А от меня чего вы хотите? Командира допрашиваем, в случае получения ценной информации сразу же воспользуемся ею, чтобы ухудшить положение князя. Я и так разгребаю то дерьмо, которое Разумовский оставляет у нас на коврике. Нужен гениальный план? Так думайте сами — это ваши детишки в беде, — ткнул я в Гродева пальцем, — и ваши люди упустили изменника, — тут я уже ткнул в сторону Константина.
Что характерно — оба промолчали после моих обвинений.
