О нет, возможно именно сегодня вашим страданиям придёт конец.
Я сел на корточки, чтобы у меня появилась возможность заглянуть Разумовскому в глаза. А тот… Мда. Жизни в этих глазах уже нет. Только отчаяние и огромное желание, чтобы мучения наконец закончились. Уверен, что до такого состояния его довёл Константин, готов даже поспорить на это.
Марина же наверняка даже не подумала о том, чтобы навестить Разумовского. Она ещё во время охоты за князем не проявляла особого интереса к его персоне. Это тот самый случай, когда важен процесс, а не достижение итоговой цели.
— Суд над вами провели, ваша вина доказана и сейчас вы уже никому не интересны. Кроме меня. Просто принцип у меня такой — всегда мстить в троекратном размере своему обидчику. Вы же смогли ограбить один род и вооружив своего убийцу выкраденными артефактами послали его убить меня. За подобное я должен отомстить крайне жестоко.
— Прошу…"
"— Но я уже сказал — мучить вас не буду. Если честно, то видя вас в таком состоянии у меня нет никакого желания вообще что-либо делать с вами.
Мучить вас слишком даже для меня. Но и убивать не хочется, ибо это было бы милосердием с моей стороны. Поэтому вас отправят Гродевым. Эта семья имеет к вам определённые претензии после того, как вы отдали приказ отрезать кисть маленькому мальчику. Пускай и они получат возможность отомстить вам за вред, нанесённый их родным. Прощайте, князь. После того как вы попадёте к Гродевым в руки вы навсегда попрощаетесь с внешним миром. Вас забудут и достаточно быстро. Такова плата за ваши действия.
Разумовский уже не говорил, лишь с мольбой смотрел на меня. А я же встал в полный рост и вышел из камеры, в которой его держали. Когда за мной закрылась дверь, ко мне обратился Цесаревич:
— Вот и не поймёшь: ты проявил милосердие или же жестокость, — вздохнул он. — Точно не желаешь прикончить его сам?
— Брезгую я как-либо с ним сейчас связываться и тем более убивать. Пускай Гродевы делают с ним что хотят, мне уже плевать.
Нет никакого удовольствия в том, чтобы мучить уже сломленного человека даже если он пытался убить меня ранее.
И, откровенно говоря, мне уже плевать на Разумовского. Я за несколько дней проведённых в столице как-то остыл и переключился на повседневные дела. У меня сейчас главная проблема в том, что Ирина с Юлей внезапно захотели завести собаку!
Мы с Цесаревичем покинули казематы Кремля и вскоре устроились в одной из гостиных для обсуждения дел.
— С оружием и прочим мы твоим наёмникам поможем, — сказал Виктор.
