Жених есть, совести - нет!

Когда Илиена успела избавиться от платья? Почему сразу предстала передо мной голой? Этого я совершенно не помнил и желал выяснить.

Одновременно было что-то ещё — смутное, неясное, тревожное… Я силился вспомнить, но увы.

Память сопротивлялась, а спрашивать у невесты я пока не спешил. Есть вопросы, в которых лучше не торопиться. Зато в остальном…

Да. Да, и ещё раз да!

Илиена.

Моя.

Всё.

А дядя… Ну дядя, и что?

Именно с этой мыслью я вывел Илиену из потайной комнаты и, проходя мимо нужной стены, нажал рычаг, дезактивируя ловушки.

Затем подхватил свою одежду и тихо хмыкнул — не зря раздевался. Когда парни говорили, что девчонки любят красивое тело, они не врали. Действительно помогло.

Сейчас, учитывая предстоящую встречу с родственником и преподами, я, разумеется, оделся. Но держать дистанцию, просто идти рядом, уже не мог.

Я обнимал Илиену за талию, наблюдал сильный румянец на её щеках и размышлял о том, как, где и когда мы повторим то, что случилось сегодня. Мне было хорошо. Ей, судя по всему, тоже.

Но в кровати должно быть удобнее, чем на столе.

В кровати можно расслабиться, покрыть поцелуями каждый участок. Можно прижать. Войти глубже и осторожнее. Двигаться тоже удобнее. А ещё кровать — это разнообразие поз.

В общем, кровать — однозначно да. Осталось определить место, время и, пожалуй, алиби. Вряд преподы порадуются, если мы с Илиеной открыто перейдём к более близкому общению. Да и остальным знать не обязательно.

Никому не обязательно.

Это личное дело.

Только наше с ней.

Когда мы с Илиеной покидали коридор, в двух шагах мелькнул яркий энергетический импульс. Длинная полоса концентрированной магии прошила воздух, заставив замереть.

Такие импульсы неопасны. Они — обыденность. Банальность, на которую не обращают внимания. Но здесь и сейчас я обратил, потому что увидеть импульс перед важным событием — не лучшее предзнаменование.

Или дело не в импульсе, а во мне?

В происходящем чуялся какой-то подвох. Да и дядя этот… Его появление почему-то напрягало.

Интуиции он заведомо не нравился. Ещё меньше нравилось то, что за все годы своей истинности я так и не удосужился поинтересоваться развёрнутой родословной своей невесты.

Отец мне эту родословную буквально впихивал, но я брыкался. Об Илиене знал лишь то, что её родители погибли, других прямых родственников тоже не осталось, зато есть какой-то там опекун.

Я шёл, обнимал, то и дело поглядывал на невесту. В какой-то момент она перестала краснеть и начала хмуриться.