— Я влюбилась в тебя еще до того как увидела, — произносит шепотом. — Просто услышав твой голос."
"В груди горячо покалывает, то, что я испытываю к ней в этот момент, от этих слов, от того, как она смотрит на меня, от того, что наши тела спаяны, а я глубоко в ней — мне сложно объять даже мыслями. И я снова целую ее, вкладывая все, что чувствую. Наверное, таким я не ощущал себя никогда — развороченным изнутри, сбитым с толку собой же, беспомощным от взрыва эмоций. Стремительно подступивший оргазм становится для меня неожиданностью — я едва успеваю выйти из нее и обильно кончаю на живот.
— Чуть позже повторим, малыш, — наклонившись, целую ее во влажный лоб и тянусь за салфетками. — Например, минут через пять, когда я отнесу тебя в душ.
Маша позволяет мне стереть сперму с живота, и перехватывает мою руку, когда я пытаюсь встать.
— Полежи со мной немного. Пожалуйста.
Я киваю и опускаюсь на кровать снова, разворачивая ее к себе. Снова чувствую на себе ее пальцы: как они обводят мой лоб, нос, скулы, губы. Ее глаза неотрывно следят за этим движением, и сейчас от того, что я в них вижу, грудную клетку туго сдавливает.
За влажной хрустальной завесой отчетливо проступают тоска и отчаяние.
Я перехватываю ее запястье и подношу к губам.
— Малыш, поговори со мной. Не молчи.
— Когда я первые тебя увидела, я хотела тебе сказать, что ты самый красивый мужчина на свете. Правда. Я никогда таких красивых как ты не встречала.
Мне не нравится. Не нравится эти слова, то как дрожат ее губы, и что по щеке скатывается слеза.
— Я тебя люблю, Денис. Наверное, не стоит этого говорить сейчас, но я дала себе слово всегда говорить правду. А не сказать тебе этого сейчас — значит утаить. А утаить это ведь тоже солгать, правильно?
Нужно ей сказать, то что должен, но слова отказываются выходить. Сложно.
— Я не останусь, Денис, — продолжает она, и я вижу еще одну слезу. Следом еще. — Пришла, чтобы попрощаться.
Я приподнимаюсь на локте.
Хочется включить свет, чтобы вместе с ним развеять смысл этих слов.
— Ты что сейчас говоришь, малыш?
— Прости, — Маша тоже садится, съежившись, обнимает себя руками. Слезы продолжают катится по ее щекам, но она словно их не замечает. — Пожалуйста, прости меня. Я просто не могу. Я думала… Думала все эти дни. Искала способ как, но не нашла.
Я знал, что будет непросто, и тоже много думал, но такого исхода не предвидел и к таким словам был не готов.
