Но Рите уже больно. Этого не изменить.
— Ты знаешь Марго. Как думаешь, она когда-нибудь простит меня, если мы останемся с тобой?
Денис глубоко затягивается сигаретой, прежде чем снова взглянуть на меня.
— Я тебе никогда не врал, Маш, и сейчас не буду. Нет, я не уверен. А ты уверена, что она вообще когда-нибудь тебя простит?
— Я некрасиво поступила с ней много раз. Просила тебя лишить меня девственности, когда Марго была в Таиланде. Авария — не оправдание. Я обманывала ее, хотя она ничем такого не заслужила, а теперь по моей вине она пропускает ужины у родителей.
Я исковеркала ей жизнь сразу с нескольких сторон, и хочу все исправить, даже если на это потребуется время. Ты пойми, пожалуйста… Хотя бы попытайся… Я никогда себе не прощу, если потеряю сестру. Она так много делала для меня и сейчас я хочу сделать что-то для нее. И еще очень хочу, чтобы меня перестала разъедать совесть.
Денис кивает, затягивается снова.
— Я понимаю… Наверное. Только себя мне куда деть, Маш? Я же говорил, что у меня к тебе все серьезно, — он выдувает в густую серую струю вверх, и его голос звучит хрипло.
— Люблю тебя. С этим мне что делать?
Грудную клетку начинает ломить от застывшего воздуха, я ни могу говорить, ни вздохнуть. Почему все так? Почему жить так сложно? Две самые дорогие вещи в моей жизни — это моя семья и мои чувства к нему. Почему мне нужно выбирать между ними?
— Я не знаю, что тебе ответить, — я отворачиваюсь, чтобы стереть слезы, которые Денис все равно успел увидеть. — Больше всего на свете я хочу попросить тебя подняться ко мне.
Но мне нужно быть взрослой и нести ответственность за свои поступки. А я знаю, что завтра я об этом пожалею. Скажи, что мне с этим делать?
Денис выбрасывает сигарету и шагает ко мне. Его пальцы обхватывают мои щеки, стирают слезы, которых от его близости с каждой секундой становится больше.
— Мне жаль, что ты так чувствуешь, малыш. Я эгоист, так переживать за других не умею. Ну или может быть у меня просто не было сестры… С Олегом у нас все проще.
Нужно время тебе — я его дам. Ты просто подумай хорошо, от чего отказываешься.
Я сжимаю веки, чтобы придушить поток слез, и пытаюсь отойти назад. Не получается — он держит крепко.
— Я не хочу тратить твое время.
Денис прижимается к моим губам, и я ему отвечаю. Поцелуй выходит соленым и пропитанным горечью никотина. Таков вкус прощания.
— У меня другого выхода нет, Маш. Придется ждать.
49
Маша
— Мариш, ну ты к нам заедешь сегодня? — осторожно уточняет мама.
