Отчаянно хочу, чтобы Маргарита чувствовала себя комфортно, и поняла, что она может приезжать к родителям, даже когда я нахожусь здесь. Что в этом доме по-прежнему есть место для нас двоих.
Когда застолье начинает подходить к концу, я первой поднимаюсь, чтоб отнести посуду и загрузить ее в посудомойку. Из гостиной раздается смех папы над очередной шуткой Марго, и я чувствую, как тяжесть вины, сдавившая грудь, понемногу начинает меня отпускать. Она вытесняется надеждой.
Мне удается до отказа наполнить посудомойку, когда из-за спины раздаются шаги.
Еще до того, как обернуться, я знаю, что это сестра.
Мы на долю секунды встречаемся глазами, после чего Марго ставит на столешницы поднос с фужерами вина. Да, мне не показалось — она немного похудела.
— Мама рассказала мне про тебя и Дениса, — ее голос звучит безэмоционально и сухо. — Не думай, что после этого я поглажу тебя по голове и скажу: не дури, будьте счастливы. И не пытайся выставить себя жертвой. Это твое решение.
— Я ничего этого не жду.
Это действительно мое решение.
— И я приехала не на твой день рождения, а к своим родителям.
Я киваю.
— Неважно. Главное, что ты здесь.
Марго уезжает через два часа, потому что ранним утром вылетает в Брюссель. Из окон своей спальни на втором этаже я наблюдаю, как за ней закрываются ворота, после чего забираюсь в кровать.
— Мариш, не отвлекаю? — раздается из приоткрывшейся двери голос мамы.
— Нет, заходи.
Мама опускается на кровать рядом со мной, разглядывает лицо, убирает за ухо прядь.
— Как ты сейчас, Мариш? Я имею в виду после… расставания?
Я опускаю глаза в покрывало, потому что забота в ее взгляде грозит мне новыми слезами.
— Я в порядке. Не очень, вернее, но думаю, со временем будет лучше.
— Маргарита подарок тебе оставила. Потом посмотришь.
Подарок. Я всхлипываю и закрываю лицо руками. Маргарита всегда была сильнее и благороднее меня. Даже сейчас, после всего, что я сделала.
— Мариш, ну не плачь, — мама обнимает меня, бережно похлопывая по спине.
— Маргарита любит тебя. Может быть, правда, все к лучшему? Первая любовь она всегда очень яркая, но она, увы, редко бывает навсегда.
«А если навсегда?» — шепчет внутренний голос. Но маме этого вслух сказать не могу.
50
Денис
— Денис Андреевич, Вам Смолин звонит.
— Скажи, что я ему позже наберу."
"Я сбрасываю вызов и, откинувшись в кресло, закрываю глаза. В последнее время делаю это часто, чтобы дать себе мыслям передохнуть.
