Жених с браком. Наследник

— В особняк родителей, — как само самой разумеющееся, небрежно бросил Влад, не отвлекаясь от вождения.

— Как? Сейчас? — ахнула я. — Почему не предупредил, что мы едем сегодня? У меня даже вещей с собой никаких нет, — Углицкий качнул головой, указывая на заднее сидение. Оглянувшись, увидела там дорожную сумку. — Ты что, копался в моих шкафах? — возмущенно фыркнула я, а он лишь пожал плечами. — И кстати, зачем ты взял машину, на которой меня обычно Михаил с работы забирает? Почему на своей не приехал?

— Чтобы тебя дезориентировать, и ты не успела оказать сопротивление, — честно выдал муж.

Я моментально поняла, что он имеет ввиду — нашу вчерашнюю ссору. Едва покинув кабинет, в гостиной я столкнулась с Вепревым, и мой взгляд сам невольно зацепился за следы красной помады на его белоснежной рубашке. Не нужно было быть Пуаро, чтобы догадаться, к кому и зачем приходила та блондинка. Особенно когда факты налицо, точнее, на рубашке.

Вспомнила миловидную Ирину Алексеевну, замечательных детей — и взорвалась от обиды за них. Как можно быть таким мерзавцем? Даже не пытаясь подобрать слова, в грубой форме высказала Петру Петровичу все, что о нем думала. Прекратить разразившийся скандал смог только Влад, но…

Он ни капли не удивился произошедшему, и я сразу поняла почему. Потому что и сам прекрасно обо всем знал, а может, даже прикрывал своего подлого дядю. Недаром твердят, что все мужчины одинаковые, и я зря надеялась отыскать что-то хорошее в Углицком.

Во мне еще была жива боль от предательства Олега, и вот я видела подобное, только по отношению к Ирине Алексеевне. Смертельный удар от Вепрева и… Влада. Иначе такое поведение мужа я воспринимать не могла.

Мысленно пережив еще раз тот вечер, я поежилась и отвернулась к окну, нервно кусая губы. Вчера от продолжения скандала Влада спасло только то, что он провел в клинике всю ночь, и обсудить случившееся у нас элементарно не было возможности…"

"— Я не оправдываю и не прикрываю дядю, — проговорил вдруг муж, и я в очередной раз заподозрила его в склонности к телепатии.

От такого откровения мне стало еще больнее. Душу охватило безысходностью и горечью.

— Разве это семья? — просипела я, глотая слезы.