Женись на мне до заката

Жаль, что другие наши братья, эти жалкие коротышки, похожи на мулов с южного пастбища.

– Эй, поосторожней! – предостерег его Коул.

А Джон, всерьез обидевшись, замахнулся на Хантера, который, очевидно, ожидал от него такой реакции и отступил в сторону. Джон промахнулся и задел плечо Моргана, в ответ тот перехватил руки брата. Джону удалось поставить ему подножку, и они оба упали к ногам Вайолет. Она отпрыгнула, чтобы ее не сбили с ног, и замахнулась на них зонтиком.

– У детей манеры лучше, чем у вас! – воскликнула Вайолет.

Закари кивнул, а Мэри удивленно посмотрела на гостью. Джон, покраснев, вскочил на ноги, сжимая кулаки. Чарлз обнял дочь за талию, готовый выступить на ее защиту. Сцена была настолько комичной, что Хантер, а затем и все Каллаханы расхохотались во все горло.

Однако Мэри с серьезным видом стала отчитывать сыновей:

– Вайолет права, вы ничем не лучше диких мустангов. Не распускай руки, Джон. А ты, Хантер, перестань дразнить братьев. Все мои мальчики одинаково красивы.

– На то ты и мать, чтобы так говорить, – усмехнулся Хантер.

– Шутки в сторону, – прервал их Закари, не отрывая взгляда на Моргана. – А сейчас я скажу важную вещь. Пора тебе, сынок, остепениться и вернуться домой.

Вайолет заметила, как напрягся Морган, хотя никто другой не обратил на это внимания.

– Остепениться? Я никогда не терял рассудка, папа. Но если ты хочешь, чтобы мы прямо здесь поругались…

– Вы не сделаете этого, – вмешалась Мэри. – Мы рады, что ты вернулся, Морган. А сейчас мы поедем домой, я устрою гостей, а потом ты расскажешь нам о своих подвигах, объяснишь, что такое партнер по бизнесу и почему ты называешь эту красивую леди Колючкой.

– Ее назвали в честь цветка. Вайолет – значит, фиалка.

– Но у фиалок нет колючек, мой мальчик, – заметил Закари. – Разве не так?

Мэри фыркнула, и Вайолет почувствовала, как краска заливает ее лицо. Она понимала, что остальные тоже это заметили, потому что после нелепых замечаний все взгляды обратились на нее. Увидев, что Морган, который дал ей оскорбительное прозвище, ухмыляется, Вайолет прижала к его груди острие зонтика, словно острие шпаги, и произнесла вежливым тоном:

– Да, у меня есть шипы, а у вас, сударь, нравы и повадки дикого медведя.

Каллаханы буквально потеряли дар речи от ее слов.

– Ну, тогда, может быть, пойдем? – проговорила наконец Мэри и повела Вайолет к ожидавшей их повозке. – Значит, мой сын вел себя с тобой, как дикий медведь? – прошептала она по дороге.

Вайолет корила себя за вспышку эмоций.