Женись на мне

Мы здесь тестировали насекомых-х-кх…, - он задергался, когда я схватил его за шею.

— Если ты его убьешь, делу это никак не поможет. — Вмешалась подоспевшая Рада.

Я раздраженно дернул плечом, но отшвырнул от себя парня. Обернувшись, увидел только виновато склоненные макушки.

— По-моему, — начал, — я просил вас всех присмотреть за ней. — Тихо проговорил. — На данный момент каждый из вас лишен моего доверия. Если с ней что-то случится, никто из вас не выживет. — Припечатал.

Развернувшись к лесу лицом, я направился к деревьям.

— Коля, нет! — Рада ринулась ко мне. — Ты его только разозлишь. Он убьет ее в отместку.

— Тогда сам прекратит свое существование! — Пообещал я ледяным голосом. У меня другой дороги нет. — Сколько времени она там?

— Часов семь, не больше. — Сипло отозвался Максим, все еще сидящий на земле.

— Хозяин, позволь оборотням попробовать. Они все же его дети. — Ко мне приблизился Белов.

— Ты тоже виноват, — я подавил порыв неконтролируемой ярости.

— Дело сейчас не в том, кто виноват, а в том, чтобы вытащить ее оттуда с наименьшими потерями. Соглашайся. Они хотя бы попробуют. Выкорчевать этот лес с корнем ты всегда успеешь. — Попытался воззвать он к моему разуму.

— У вас полчаса. — Я сцепил зубы, пропуская десять полностью обнаженных оборотней к лесу. — Потом я его убью. Дый, ты меня слышишь? — Крикнул во всю силу легких.

Кроны деревьев тревожно встрепенулись. Скрипнули ветки. Он меня услышал. Если древнее божество решило, что оно может на моей территории такое творить безнаказанно, то я его сильно разочарую.

Оборотни нерешительно посмотрели на лес. Лохматов привычно шел впереди, показывая пример и остановился лишь за шаг до тени от первого дерева. Туземцы несчастные. Он остановился и запел сильным громким голосом только ему известную песню. Все же это дети природы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"От голоса Лохматова по воздуху пошла рябь. Ветки нехотя расступились, давая ему возможность пройти глубже. Остальные девять оборотней остались петь на поляне. Они пели почти двадцать минут, когда у меня начали сдавать нервы.