- Надо проверить, - Хелен сжала подлокотники кресла, в которое вжалась так сильно, будто кто-то страшный, огромный, злой и невидимый навис сверху.
Премьер с грустью посмотрел на девушку. Их взгляды встретились, и Хелен вдруг поняла, что Тиберин ни на секунду не верит в то, что Лиллиан еще можно спасти."
"В глазах этого усталого, несчастного человека плескалась боль. Боль и ненависть. Вся его ненависть к ней, Адорно, заключалась в том, что он понимал, осознавал, но не мог принять благородство ее души, искренность поступков, чистоту помыслов и преданность короне.
Талант. Мужество. Все то, что он так отчаянно желал видеть в собственной дочери, все то, чего в душе графини Тиберин не было, и никогда не будет. Виноват ли он в этом? Он не знал. Но именно за это до зубовного скрежета ненавидел старшую рода Адорно!
- Мы отправим вашу дочь в Радужные горы, к магистру Олефу Дурдню. Графиня Тиберин будет выполнять тяжелую работу – служащие придумают, что именно. Девушка будет под надзором полиции, - проговорил король Альберт.
Премьер поклонился. Не тюрьма, не казнь! Изгнание… Великая милость! Теперь он в долгу. Пожизненно…
Дверь распахнулась, слуга вкатил столик с алкоголем, фруктами и пирожными. Вышел. Скалигерри разлил по кубкам густой, темный напиток. Герцог посмотрел на невесту. Бледная. Все эти волнения – не то, что нужно Хелен. Когда все это закончится он возьмет ее на руки и будет качать, баюкать, петь песни, шептать признания в любви.
Потерпи, Хелен. Потерпи, любимая…
- Все началось пятнадцать лет назад, когда Олеф Дурдень и его студенты нашли Хрустальную долину в Радужных горах, - голос короля заставил вздрогнуть.
- В страну хлынули деньги, - продолжил секретарь его величества, - Доселе немыслимые. Появились новые возможности для зельеваров. Безграничные! Конечно, это не могло не привести к злоупотреблениям.
- Однако нарушить закон было не так-то просто! Верховный судья – герцог Скалигерри, - король кивнул, показывая, что надо бы разлить еще по коньяку.
- И ваш отец, - премьер благодарно принял бокал у Скалигерри, сделал глоток и, наконец, вздохнул более свободно, - никогда бы не позволил никому развернуться с зельями принуждения…
- Мой отец погиб.
Вместе с моими братьями, - королевский секретарь опустил голову.
- Именно, – король нахмурился. – Скалигерри до сих пор думают, что к их гибели причастны либо Тиберины, либо Адорно.
- Что?! – хором вскричали Хелен и премьер.
- Я терпелив, - почти шепотом отозвался герцог.
