Кто ж по главным улицам воров да разбойников ловит? Они, чай, тоже с головой и от стрелецких глаз ох как хоронятся…
— Возможно, ты и права, — согласился я, одёргивая неудобный сарафан. — Днём бы по кабакам прошвырнуться, а ночью спят все. Нет у нас ещё традиции по ночным клубам тусить от заката до третьих петухов. Но у меня всё равно чёткое ощущение, что за нами кто-то следит.
— Стрельцы твои еремеевские, с самим сотником во главе, — спокойно подтвердила бывшая бесовка. — Я их уже дважды видела.
— Я же приказывал…
— Значит, им жизнь твоя дороже твоих приказов.
— Олёна нежно погладила меня по руке, и мой праведный гнев мигом улетучился. — Беспокоятся они о тебе, и правильно делают — горяч ты у нас и доверчив сверх меры… А ещё участковый!
— Всё, больше не будешь любить?
— Буду! И любить, и беречь, и лелеять, и по службе помогать, а ещё близняшек тебе рожу!
Мы плюнули на возможных свидетелей и обнялись. Уж не знаю, кто что мог подумать о двух девушках, целующихся ночью вблизи царского терема, но если даже очень нехорошее, пусть оно останется на его совести.
Тем более что нас быстро прервал спешащий Митяй:
— Уходим, батюшка сыскной воевода! Я тама одному зуб выбил, двум штаны на голову надел, а четвёртый за подмогой побёг… Божился всё войско под ружьё поднять и меня же шамаханом переодетым обхамил из-за забору. А ить разве я на шамаханца похож? Нет! Вот и валим отсель, от греха подальше.
— Я знаю куда, — развернула нас Олёна. — Пойдём-ка на Лялину улицу. Там до глубокой ночи на кистень воровской нарваться можно.
— Самое то! — признали мы оба и припустили за ней как мальчишки. То есть внешне как девчонки, но всё равно девчонки так с задранными сарафанами не бегают. Я, признаться, и не ожидал, что данный род одежды так сковывает движения. Хотя облегающие джинсы по фигуре, с заниженной талией и лейблом от ведущих китайских производителей здесь тоже ещё не скоро приживутся. В любом случае на Митькину задницу точно размеров не достанешь, китайцы такой ширины просто не шьют…
А во всём остальном ночная прогулка по засыпающему городу была сущим развлечением! Фонари нигде не горят, и можно отчаянно сильно целовать любимую девушку, пока верный напарник смотрит в другую сторону.
Огни стрелецких костров на пустынных площадях мы обходили, как шпионы-ниндзя, прижимались к стенам и заборам, по-японски щуря глаза и с трудом удерживаясь от естественного хихиканья над самими собой в столь нелепых нарядах и ролях.
