— Доложить — доложу, а очей разомкнуть не имею возможности, сплю поёлику…
— По… почему?"
"— Поёлику, — осторожно кивнув и едва не упав, пояснил он. — Сиречь значит потому что! Филология моя такая, прости господи её, грешную…
— Отставить псевдонаучную болтовню! — прикрикнул я. — Ну-ка быстренько доложи старшим товарищам, что важного и полезного тебе удалось выудить из пьяных возчиков. Только по существу и без театра.
Олёна удивлённо повернула голову в нашу сторону, бабка лишь насмешливо фыркнула — чтоб Митька да без театра? Хорошо, если только он тут ещё и цирк не устроит…
Наш младший сотрудник осенил себя крестным знамением и гулко бухнулся на колени.
Первый поклон лбом об пол был отработан от всей широты души — половицы лишь предсмертно скрипнули…
— Не мог я не пить, Никита Иваныч, отец родной!
— Понимаю, достаточно, а теперь вставай и…
— Чую вину свою великую, прощения за то не прошу (чё зря надрываться), а тока как пороть меня на конюшне будете, так уж не до смерти, а? Явите божью милость!
— Ты чего несёшь, Митя?! Когда мы тебя пороли?!
— Бабулю о заступничестве не молю — не ровён час, и она за сердце своё доброе к судьбе моей незавидной по программе полной поплатится.
А вот ради невесты вашей, раскрасавицы, ради свадьбы будущей да детишек ваших (даст Господь) уж помилуйте сироту, не бейте цепями звонкими, дайте хоть мясу на спине зарасти, смилуйтесь!
— Митька! — сорвался я, вставая и ища предмет потяжелей, но моя невеста грудью встала на защиту этого гада:
— Не надо, пожалуйста, ради меня! Он же старался, он не будет больше так пить!
Пару минут я стоял перед ней с открытым ртом, красный как мухомор, безрезультатно пытаясь объяснить скупыми жестами, что…
— А, какая разница?!
Митины поклоны об пол гулко отмечали каждые пятнадцать секунд.
— Ну дык ты уж не томи, милок, рассказывай давай, чего да от кого в трактире наслушался, — равнодушно попросила Яга, привычно беря ситуацию в свои хозяйственные руки.
— А в этом плане информацию я наловил всесторонне интересную, — мгновенно сменив тон, развернулся наш паразит к бабуле и, всё так же не раскрывая глаз, пустился перечислять: — Так уж и передайте Никите Иванычу, что невеста его хоть и лошадка тёмная, однако же в поцелуйстве с возчиком Брыкиным запятнана не была. Про то не один свидетель есть, а покойный был до полу женского сластолюбив и хвастлив без меры.
