Женщины Цезаря

Ты должен понять, что в наши дни люди приходят в ужас при одной только мысли о том, что осужденную весталку ожидает погребение заживо с кувшином воды и куском хлеба, а ее любовника привяжут к раздвоенному столбу и забьют плетьми до смерти. Ужасно, просто ужасно! Чтобы добиться обвинения любой из весталок, требуется предварительно собрать гору неопровержимых доказательств. А ты не смог представить даже маленького холмика улик. Все четыре весталки – из могущественных семей, которых ты сделал своими смертельными врагами.

Я не могу помочь тебе, Публий, но могу помочь себе, уехав из Рима на несколько лет. Я отправляюсь на Восток, к Лукуллу. Советую тебе сделать то же самое."

"Но Клодий не мог допустить, чтобы кто-то, даже Аппий, определял его будущее. Он только фыркнул и дернул плечом. И тем самым приговорил себя к четырем годам жизни в городе, который немилосердно унижал его, в то время как Аппий на Востоке совершал подвиги, показавшие всему Риму, что он – истинный Клавдий, особенно в тех случаях, когда нужно доставить кому-нибудь неприятности.

Но поскольку эти неприятности в значительной степени содействовали поражению царя Тиграна, Рим был в восторге – и от этого факта, и от самого Аппия.

Неспособный убедить кого-либо, что он в состоянии обвинить самого отъявленного преступника, и отвергаемый самими преступниками даже в роли защитника, Публий Клодий чувствовал себя отвратительно. В любом другом человеке подобное отношение окружающих могло бы пробудить желание разобраться в себе и изменить свой характер, но у Клодия это привело лишь к умножению недостатков.

Что, в свою очередь, окончательно лишило его практики на Форуме и связало с группой молодых людей из знатных фамилий, пользующихся дурной славой. Четыре года Клодий ничего не делал, только пил в грязных тавернах, соблазнял девиц разного рода, играл в кости и делил свою неудовлетворенность с другими, кто тоже имел претензии к аристократическому Риму.

В конце концов скука заставила его совершить нечто конструктивное, ибо Клодий в действительности не любил слоняться бесцельно. Считая себя непохожим на прочих, он знал, что должен отличиться в чем-нибудь реальном. Если он не сделает этого, то умрет – так, как жил, забытый, презираемый. А это нехорошо. Не грандиозно. Для Публия Клодия единственно приемлемая судьба – закончить свою жизнь Первым Человеком в Риме. Он не знал, как добьется этого.