Женщины Цезаря

– Если тебе необходимы удобства, Клодий, возвращайся домой, – сказал Лукулл.

– Я не хочу домой, мне просто хочется комфорта! – возразил Клодий.

– Или то, или другое. Со мной ты удобств не получишь, – отрезал его зять и с презрением отвернулся.

Это был их последний разговор. Небольшая группа младших легатов и военных трибунов тоже не хотела водить дружбу с заносчивым юнцом – дружбу, в которой Клодий, как теперь ему стало понятно, очень нуждался. Друзья, вино, кости, женщины и проказы – этого ему так не хватало.

Дни тянулись и казались годами, а края, куда занесла Клодия судьба, были так же негостеприимны, как сам Лукулл."

"Они ненадолго остановились в Евсевии-Мазаке, где царь Ариобарзан Филоромей, Друг Римлян, одарил Лукулла всем, чем мог, и печально пожелал счастливого пути. Затем они продолжили путь по суровой земле, изрезанной глубокими расселинами и ущельями. Их окружала беспорядочная масса туфовых башен-останцов и валунов, высоко сидящих на тонких ненадежных каменных шеях. Обход всех этих ущелий сделал марш вдвое длиннее, но Лукулл продолжал идти, требуя, чтобы его армия проходила минимум тридцать миль в день.

Это значило, что они шагали с рассвета до заката, разбивали лагерь почти в темноте и сворачивали его тоже почти в темноте. И каждый вечер это был настоящий лагерь, окопанный и укрепленный. «Против кого? Кого?!» – хотел бы Клодий громко выкрикнуть в мертвенно-бледное небо, которое плыло над ним выше, чем ему полагалось. А потом: «Зачем?» – еще громче, громче, чем гром во время бесконечных весенних гроз.

Наконец они пришли к Евфрату, к переправе у Томисы, и увидели мрачные молочно-синие воды, бурлящую массу талого снега. Клодий облегченно вздохнул. Теперь выбора нет! Полководец вынужден будет отдохнуть и подождать, когда река очистится. Не тут-то было. Как только армия остановилась, Евфрат начал успокаиваться и течение замедлилось, превращаясь в покорный водный путь. Лукулл и фимбрийцы приплыли в Софену, и, как только последний солдат сошел на берег, река снова забурлила.

– Мне повезло, – сказал Лукулл. – Это знак.

Теперь путь проходил по более гостеприимной местности: горы здесь были ниже, трава и дикая спаржа покрывали их склоны. Деревья росли маленькими рощами там, где вода позволяла им укорениться. Но что это значило для Лукулла? Только то, что по такой легкой дороге армия могла двигаться быстрее! Клодий всегда считал, что он в хорошей форме, сильный и крепкий, как и полагается римлянину, привыкшему ходить пешком.