Женщины Цезаря

В апреле, когда зима уже кончалась и Лукулла утешала мысль о предстоящей новой кампании против Тиграна, он вдруг узнал, что у него отобрали все, оставив лишь титул командующего в войне против двух царей. Всадники использовали плебейское собрание, чтобы отнять у него последние две провинции – Вифинию и Понт, а потом и его четыре легиона. Фимбрийцам наконец позволили вернуться домой, а киликийские войска надлежало передать Манию Ацилию Глабриону, новому наместнику Вифинии-Понта. Командующий в войне против двух царей не имел войска для продолжения этой войны.

И Лукулл решил не сообщать фимбрийцам об их полной реабилитации и о разрешении вернуться домой. Не будут знать – не будут волноваться. Но конечно, фимбрийцы узнали о демобилизации. Клодий перехватил официальную почту и прочитал письма еще до Лукулла. Почти сразу же пришли письма и из Понта, информирующие о нападении царя Митридата. Ну что ж, в конце концов Глабрион не получит киликийских легионов.

Когда Лукулл приказал войскам выступать по направлению к Понту, Клодий пришел к Лукуллу.

– Армия отказывается покидать Нисибис, – объявил он.

– Армия пойдет к Понту, Публий Клодий, чтобы спасти своих соотечественников, которые еще живы, – отрезал Лукулл.

– Но ты больше не командуешь этой армией! – радостно воскликнул сияющий Клодий. – Фимбрийцы закончили военную службу, они могут возвратиться домой, как только ты выдашь им демобилизационные документы.

"В этот момент Лукулл понял все. Он тяжело задышал, зубы его обнажились в оскале. Он двинулся на Клодия, в глазах командующего горела ненависть, способная убить. Клодий метнулся к столу и загородился им, стараясь держаться поближе к двери.

– Не тронь меня! – взвизгнул он. – Дотронешься – и они разорвут тебя на части!

Лукулл остановился.

– Неужели они так тебя любят? – спросил он, не в силах поверить в то, что такие грубые невежды, как Силий и остальные фимбрийские центурионы, могли оказаться настолько доверчивыми.

– Они умрут за меня. Я – Друг Солдат.

– Ты – проститутка, Клодий! Ты готов продаться самому опустившемуся человеку на свете, если это будет означать, что тебя полюбят, – выговорил Лукулл с презрением.

Почему именно в этот момент, в момент дикой ярости, пришло ему в голову то, что он сказал, Клодий впоследствии понять не мог.