Женщины Цезаря

Поглощенная разговором об Эсхиле, Юлия вскочила и с трудом вернулась в реальность.

– О avia, уже пора? – воскликнула она. – Я и не заметила, как прошло время.

Ни словом, ни взглядом не дала она понять, что ей не хочется уходить или что ей не понравилось, что бабушка положила конец особому удовольствию – да, да, именно так Юлия назвала свою беседу с Помпеем. Когда у ее отца бывали гости, обычно ей не разрешали находиться в столовой, поскольку ей не исполнилось еще восемнадцати лет.

Она поднялась, протянула руку Помпею как другу, ожидая, что он пожмет ее.

И хотя обычно Помпей этого не делал, он взял ее руку – осторожно, словно она могла сломаться, – и чуть коснулся ее губами.

– Благодарю тебя за компанию, Юлия, – проговорил он, с улыбкой глядя ей в глаза. – Бруту очень повезло.

– Бруту действительно очень повезло, – обратился он к Цезарю после того, как женщины ушли.

– Я тоже так думаю, – ответил Цезарь, улыбаясь своим мыслям.

– Я никогда не встречал девушки, подобной Юлии!

– Юлия – бесценная жемчужина.

После этого уже все слова были излишними. Помпей стал прощаться.

– Приходи, Магн, – пригласил его Цезарь, стоя у порога.

– Завтра, если не возражаешь! Послезавтра мне предстоит ехать в Кампанию, и меня не будет в Риме неделю. Ты прав. Так жить нельзя. Три-четыре философа для компании. Как ты думаешь, зачем мы вообще селим их у себя?

– Для умных бесед в мужском обществе. Причем выбираем только тех, кем не прельстятся наши женщины. А еще они нужны нам для поддержания греческого, хотя, я слышал, Лукулл специально делает ошибки в греческом варианте своих мемуаров.

Нарочно – чтобы доставить удовольствие греческим грамотеям, которые все равно не поверят, что римлянин может говорить и писать на чистейшем эллинском. Что касается меня, я не имею привычки селить у себя философов. Они такие паразиты.

– Ерунда! Просто ты – лесной кот. Ты предпочитаешь жить и охотиться в одиночку.

– О нет, – тихо возразил Цезарь. – Я живу не один. Я самый счастливый человек в Риме, ведь я живу с Юлией.

"

"С Юлией… которая поднялась в свои комнаты, возбужденная и ослабевшая. Рука ее еще чувствовала его поцелуй. Там, на полке, стоял бюст Помпея. Она подошла к нему, сняла с полки и бросила в корзину для мусора, стоявшую в углу. Статуя – это ничто. Теперь, когда она видела его, разговаривала с живым человеком, бюстик уже не нужен. Правда, Помпей не такой высокий, как tata, но и не маленький. Широкоплечий, мускулистый.