Женщины Цезаря

За двумя очень разными обличьями скрывалась одинаково твердая сталь, которую они сразу почувствовали, хотя для всего мира это оставалось неявным.

Цезарь и Красс, встретившись в конторе, не сделали того, что сделали бы на Рынке деликатесов очень многие. А именно не пошли в знаменитую закусочную, чтобы купить сдобренный специями свиной фарш, запеченный в слоеное тесто. Это тесто приготовлялось так: слой смазывался холодным жиром, складывался, раскатывался, затем опять смазывался жиром, складывался, раскатывался – и так много раз… Цезарь, как всегда, был не голоден, а Красс считал, что есть вне дома – напрасно тратить деньги.

Они нашли свободное место у стены, где можно прислониться, между перечной лавкой и школой для мальчиков и девочек, проводившей занятия на открытом воздухе.

– Ну вот, здесь нас никто не подслушает, – сказал Красс.

Он поскреб свою лысину, которая вдруг проступила после того, как он год побыл младшим консулом у Помпея. Именно тогда у Красса начали сильно выпадать волосы.

Красс полагал, что это вызвано треволнениями, связанными с необходимостью возместить тысячу талантов, которые он был вынужден потратить, дабы закончить свое консульство с большим блеском, чем Помпей. Ему и в голову не приходило, что его лысина имеет какое-то отношение к возрасту: в этом году ему исполнялось пятьдесят. Но Марк Красс и слышать не хотел о старении и во всем винил финансовые трудности.

– Вот увидишь, – сказал Цезарь, глядя на красивую смуглую девчушку, слушавшую урок, – сегодня вечером к тебе явится не кто иной, как наш дорогой Квинт Лутаций Катул.

– О-о!.. – воскликнул Красс, глядя на грабительскую цену, написанную мелом на деревянной дощечке, что была прислонена к глазурованному керамическому кувшину с тапробанским перцем. – А что случилось, Цезарь?

– Тебе стоило оставить свои бухгалтерские книги и пойти сегодня на плебейское собрание, – ответил Цезарь.

– Было интересно?

– Восхитительно, хотя и не неожиданно – для меня, по крайней мере. В прошлом году у меня состоялся небольшой разговор с Магном, поэтому я был подготовлен. Сомневаюсь, что кто-нибудь еще знал, кроме Афрания и Петрея, которые составили мне компанию на ступенях курии Гостилия. Со мною был и Цицерон, но он просто заглянул туда из любопытства. У него замечательный нюх. Он всегда знает, на какое собрание стоит прийти.