Женщина отца

– Тогда для чего ты искал меня?

Виктор тяжело вздохнул.

Этот вздох отразился в груди.

– Я же тебе уже рассказывал.

Перед глазами поплыло. Но я часто задышала и прогнала слезы.

– А ты кинулся спасать дитя.

Я ждала, что вот-вот меня прорвет. Я начну орать, биться в истерике. Но этого не было. Ничего не было. Только великий и могучий похеризм.

– Просто отдай мне вещи и катись на все четыре стороны, Виктор. Дальше я справлюсь сама. Спасибо за помощь, но нам лучше больше не видеться.

До квартиры мы добрались в полном молчании.

Скомкано попрощались, словно не было этих месяцев общения. Словно мы чужие.

А потом я всю ночь прорыдала в подушку и еле отодрала себя утром от кровати.

Голова была налита свинцом. Глаза нещадно жгло от утреннего солнца. И если бы не очки, пала бы смертью храбрых.

Но стало легче. Будто со слезами я отпустила Виктора.

Я всячески пыталась сосредоточиться, когда в кабинет влетела Оксана. Её глаза лихорадочно блестели. Щеки покрыл румянец.

Меня несколько настораживал её боевой настрой. Но я списала на заслугу шефа.

А вот это уже интересно. Напрягла извилины. Ничего не прояснилось. Оксана, видимо, по взгляду поняла, что я не догоняю, о чем речь. Закатила глаза и плюхнулась на кресло.

Я вопросительно выгнула бровь. В голове была все та же каша.

– Спасатели. Ты что, не в курсе?

Шумно выдохнула.

Постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. Мне неинтересно. Вообще плевать.

– Нужно поболеть за Антошу.

Тут же стало стыдно за грубость. Но подруга словно не заметила её. Вскочила на ноги и дернула меня к себе.

– Ты собираешь в кучу свои булки и идешь болеть за сексуальных парней. Ну, можешь даже не за Антона. Знаешь, сколько там красавцев.

Игриво подмигнула и потянула меня к выходу. На её счастье, я сегодня была в балетках, они как по маслу скользили по полу.

– И это говорит мне замужняя дама.

Девушка громко цокнула и попыталась испепелить меня взглядом.

– Кстати, что у тебя с лицом? Ты как будто всю ночь с пчелами сражалась.

– Да, – Оксана притормозила, – глаза красные, опухшая какая-то.

Я фыркнула. Вот как она так делала? Рядом с ней вообще невозможно грустить.

– Ну, считай, что с ними и сражалась.

Она только дернула плечом, продолжая тащить меня на буксире уже по коридору.