Женщина с ребенком

А я за сегодняшний день устала очень и не хочу отвечать ни на какие вопросы! Я правда устала…

Отговорилась, в общем. Да и что она могла на Лёлькины тревожные вопросы ответить? Она и сама не знала пока ответов…

Павел позвонил на следующий день, предложил пойти вечером в цирк. Катя слушала его, улыбалась, – столько радости было в его голосе!

– Темочке должно там понравиться, программа очень интересная! И звери будут! Я видел, с каким восторгом он смотрел на зверей в зоопарке! Вы уже водили его в цирк, Катя?

– Нет еще… Я думала, он маленький, не поймет ничего.

Или испугается, не дай бог.

– Ну что вы, там нечего бояться! Вот увидите, Темочке понравится!

– Ну хорошо, хорошо… Спасибо вам, Павел. Мне даже неловко как-то, что вы нам столько внимания уделяете.

– На бросьте, Катя, что вы… Это же такая радость – ребенка чем-то обрадовать… И вас тоже… Значит, договорились, да? Я заеду за вами на такси в пять часов. Представление с шести начинается.

– Да отчего же так рано?

– А мы еще в буфет зайдем и по фойе прогуляемся! Там тоже, говорят, очень интересно для детей все устроено!

– Да, хорошо… Спасибо вам, Павел.

Мы с Темой будем ждать у подъезда в пять часов. До встречи…

Павел оказался прав – Теме в цирке очень понравилось. Сидел у него на коленях, замерев, смотрел во все глаза на арену. А когда вывели дрессированных зверей, Тема заверещал тихонько, захлопал в ладошки. Впрочем, Павел недалеко от Темы ушел в эмоциях, и даже выражение лиц у них было одинаково восторженным.

Катя изредка взглядывала на внука, улыбалась… И в то же время ей отчего-то грустно было.

Вспомнила, как они с Митей впервые привели в цирк маленькую Лёльку… Как она так же верещала взахлеб и хлопала в ладошки, а они посмеивались над ее реакцией. Как же они были счастливы тогда – все втроем… Куда же сейчас-то все подевалось? Что изменилось, что пошло не так? Неужели Мите уже не хочется этих простых радостей – пойти с ними в цирк, держать на коленях своего внука, наблюдать за его восторгами…

Это понятно, что ему приходится много работать, семью кормить.

И наверняка она несправедлива к нему, мысленно предъявляя претензии. И даже смирение перед ситуацией надо проявить, понять и простить Мите другую женщину. А только не получается, хоть убей. Потому что вся эта ситуация – как боль невыносимая, как несчастье… Как болезнь, как опухоль, с которой приходится жить и носить в себе знание, что не вылечишься от нее уже никогда.

Она вздохнула, снова посмотрела на Темочку.