Выяснилось, что девочка пишет замечательные стихи, которые легко превращаются в песни. Состоялось примирение, толстая девочка влилась в коллектив и от неожиданности даже немного похудела, группа «Рагнарек» стала пользоваться спросом. Таня – девочка не только целеустремленная и волевая, но и разумная, понимает, что если расслабиться, то качество исполнения упадет и группа канет в забвение, поэтому ребята целыми вечерами репетируют в школе.
Надежда Георгиевна вдруг попросила фотографии девочки последнего времени, а когда мать принесла альбом, молча посмотрела и вернула с дежурным «симпатичная девочка и на вас похожа».
– Знаете что? – сказала директриса, поднимаясь из-за стола. – Вы расскажите Тане, к чему привел ее поклеп. Сообщите дочери, что благодаря ей человека могут расстрелять по надуманному обвинению.
Мать подобралась:
– Ну вы уж не обобщайте! Следствие на то и есть, чтобы разбираться в этих делах, и Таня моя ни в каких убийствах его не обвиняла.
– Пусть так, но она запустила этот снежный ком лжи и фатальных совпадений. Я не прошу вас ругать ее, ни в коем случае, просто скажите, как все обернулось.
Мать задумчиво покачала головой и молча закрыла за ними дверь.
Наташа тронулась в обратный путь: сначала доставить Надежду Георгиевну, потом домой. Выходил крюк, но это даже к лучшему. Оттянется момент, когда она окажется наедине с невеселыми мыслями.
– Приятная женщина, – заметила Надежда Георгиевна.
Наташа усмехнулась:
– А девчонка зато какая стерва! Далеко пойдет.
Директриса пожала плечами:
– Вдруг одумается? Это же чисто детское – жаловаться старшим, чтобы наказали обидчика.
– Так у нас полстраны тогда дети.
– Так и есть, Наташенька, так и есть, – воскликнула Надежда Георгиевна с воодушевлением, – мне один умный человек сказал, что мы не взрослеем. Я сначала скептически отнеслась, а потом огляделась по сторонам – господи, а и правда!
Наташа молча кивнула, потому что стало немного обидно: сколько раз она пыталась донести до Надежды Георгиевны эту простую мысль, но директриса только обзывалась, зато с каким-то умным человеком побеседовала и прозрела.
– И знаете, Наташа, – продолжала пассажирка, – вы же во многом были правы, когда спорили со мной.
Наташа улыбнулась. Похоже, Надежда Георгиевна умеет читать мысли.
– Да ну прямо! Ладно, что воду в ступе толочь, лучше обсудим наш партизанский визит.
