– Да ты с ума, что ли, сошла?
Алексей подскочил к ней, схватил за плечи и каким-то очень мелодраматическим шепотом произнес:
– Надя, умоляю тебя, скажи, что ты пошутила!
Она покачала головой, сняла ботики, прижимая носком пятку, именно так, как не позволяла делать детям, стряхнула с плеч руки мужа и пошла в кухню, бросив:
– Я очень устала, дайте мне прийти в себя.
– Надя, что ты натворила? – воскликнула свекровь. – Ты понимаешь, что нам теперь не жить? Аня, Яшенька, идите сюда, полюбуйтесь, что сделала ваша мама!
Разгорелся отвратительный скандал.
Надежда Георгиевна молча пила молоко (рогалика в хлебнице уже не было) и слушала, как, оказывается, разрушила жизнь целой семьи. Муж сокрушался о своей диссертации, Анастасия Глебовна – о том, что двадцать лет назад пригрела на груди змею. Даже Яша что-то фыркал, а дочь только пожала плечами и ушла в комнату. Похоже, она тоже считает, что мать ее предала, просто не хочет участвовать в сваре. Приговор вынесен, и теперь ори – не ори, ничего не изменишь.
– Пошли в жопу, – сказала тут Надежда Георгиевна.
– Что? – опешили все.
– Что слышали. Надо было ехать служить, а не под маминой юбкой прятаться, тогда сейчас ты бы Шевелева на хрен посылал! И ты, Яша, заткнись! Ах, мать-ехидна не испугалась твоей армии, какой ужас! Что-то я пока не вижу под нашей дверью сотрудников военкомата, а вообще-то защищать свою родину – это твой долг, сынок.
– Да почему я должен…
– Да потому что должен, и точка. У тебя дед и двое дядьев погибли на войне.
– Надюша, ну что ты говоришь? – вклинилась свекровь. – Ты же не на партсобрании, зачем эта риторика?
– Затем, что моя мама пережила смерть мужа и двоих сыновей, и я переживу. Ничего.
– Да ты точно обезумела! – От избытка чувств муж пустил петуха.
Анастасия Глебовна схватилась за сердце:
– Господи, какие речи… Невозможно слушать! Ты забыла, что мне нельзя волноваться, что говоришь такое?
– Знаешь что, а убирайся-ка ты вон отсюда, пока маму не довела до инфаркта! – крикнул муж.
– Да и мне противно с тобой дышать одним воздухом!
– Противно – уходи сам.
– Надюша, это наша квартира! Ты пришла в наш дом голая и босая, и за двадцать лет я ни разу тебя ничем не попрекнула, но теперь, когда ты открыла свое истинное лицо, я вместе со своим сыном требую, чтобы ты ушла. Алеша, завтра же подай на развод, наша семья не станет иметь ничего общего с женщиной, которая желает смерти собственному ребенку.
