Как вы узнаете из моего дальнейшего рассказа, каждый из них мог с легкостью избежать любой моей ловушки, если бы поступал по совести или хотя бы включил голову. Кроме того, у Павла Дмитриевича была сотня возможностей сделать так, чтобы я отказался от мести, но он всеми пренебрег, и мне не оставалось ничего другого, как начать действовать. В приемной комиссии университета я познакомился с красивой девушкой весьма недалекого ума. У нас завязалось что-то вроде дружбы, а когда выяснилось, что любовь и прочие чувства девушка ни во что не ставит, а мечтает взять подороже за доставшуюся ей красоту, я с удовольствием познакомил ее с Димой.
И кто виноват, что он очумел от ее внешности и не разглядел мелкой душонки? Не я же. Я появился на горизонте несколько позже, когда Дима сделал предложение, и всего лишь заметил, что она достойна большего. Возможно, попросил обратить внимание, как смотрит на нее отец жениха, но она прекрасно видела это и сама. Если Дима очумел, то папаня наш просто обезумел. Поздняя стариковская любовь скрутила его в бараний рог, а я только наблюдал за этим цирком и вел долгие разговоры со своей подружкой, которая держала меня и за мамочку, и за старшего брата, хотя мы были почти ровесники.
Я говорил, что Дима еще очень молод, влюбленность его может очень быстро пройти, и девушка останется ни с чем, потому что он еще не достиг того уровня, где надо выбирать между разводом и карьерой. Он мечтает о путешествиях и такой шалопай и авантюрист, что ничего путного из него никогда не получится.
То ли дело папаша! Эх, Надежда Георгиевна, поверьте, он долго не упрямился, прежде чем увести женщину у сына.
– Не хочу смаковать эту гадость, пожалуйста!
– Согласен. Дальше события развивались очень типично. Об изменах супругов не знают только те, которые не хотят знать, а Зоя Федоровна к породе страусов не относилась. Без всякого участия с моей стороны она все выяснила и этим спутала мои планы. Я-то хотел только, чтобы Дима понял, что они с папашкой пилят одну и ту же бабу, и все.
– Прошу вас, Василий Иванович, давайте без грубостей!"
"– Да, извините. Зоя Федоровна все еще чувствовала за спиной всемогущую тень отца, которого давно не было на свете, и силу партийной морали, и с помощью двух этих мощных инструментов рассчитывала так же быстро вернуть неверного мужа в стойло, как и в прошлый раз. Но ничего не вышло. Отцовскими чувствами Шевелев в свое время с легкостью поступился, а вот со стариковской похотью совладать не смог.
