Почему они не собрали денег на хорошего защитника? Сразу поверили, что Мостовой – убийца? Почему? Были основания?
Ирина нахмурилась, пытаясь представить себя в подобной ситуации. Сейчас у нее почти не осталось приятелей, но в замужестве было много людей, которых она считала близкими друзьями. Допустим, кого-то из них обвинили бы в убийстве, каковы ее действия? Стала бы она перебирать прошлое в поисках настораживающих звоночков или бросилась бы на защиту? Ох, что толку думать: я бы то, я бы это, когда жизнь действительно ставит перед выбором, поступаешь совсем не так, как собирался! Когда-то она была убеждена, что ни при каких обстоятельствах не станет встречаться с женатым мужчиной, и что теперь?
Нет, про Валерия сейчас думать нельзя!
В общем, что товарищи не собрали денег для Кирилла, хоть и отзывались о нем хорошо, – это настораживает.
Да, мы благородные, не стали стучать ментам поганым, но лезть из кожи вон, чтобы спасти убийцу, все-таки не будем.
Увы, слишком уж активная деятельность по выявлению и искоренению инакомыслия привела к тому, что у большинства серьезно искажено представление о своем гражданском долге. Одни самозабвенно доносят на ближнего, даже если он не в ту сторону чихнул, а другие – наоборот. Для них сообщить любую информацию правоохранительным органам означает совершить предательство. Скорее всего, приятели Кирилла как раз из вторых. Не донесли на товарища, греха на душу не взяли, а дальше менты проклятые пусть сами выкручиваются.
– …Как-то неубедительно, – фыркнула девушка.
Ирина помнила, что зовут ее Наталья, а вот отчество вылетело из головы. Какое-то простое.
– Что вы имеете в виду? – вскинулась Надежда Георгиевна.
– Ну неубедительно это все. Слишком стертая симптоматика для того, чтобы поставить правильный диагноз. Хоть вот эту заколку возьмите – да, нашли под диваном, ну и что? Мало ли таких заколок?
– Представьте, мало, – сказала Ирина, – у нас есть заключение, что данный зажим в Советский Союз не импортировался.
И, кстати, изготовлена заколка кустарным способом, а не фабричным, поэтому в мире их немного. Вероятность того, что две одинаковые заколки из партии в сто экземпляров совершенно разными путями попали к жертве и к подозреваемому в ее убийстве – это, извините, такая казуистика, что во сне не приснится.
