Женское счастье (СИ)

Чисто и уютно.

- Пойдемте на кухню, - приглашаю я.

- Лучше кофе. Мне нужно в аэропорт.

- Хорошо, - соглашаюсь я, - Сейчас сварю.

Кофе я готовлю в медной турке. Получается отлично.

Пока я хлопочу, Яков Васильевич проходит к окну, отодвигает занавеску и смотрит в темноту.

Себе делаю чай с липой. Приятный аромат витает по кухне.

Мне кажется, пауза чересчур затянулась, поэтому ставлю на стол чашку с кофе и напрямик спрашиваю:

- О чем вы хотели поговорить? - всё же это была его инициатива.

Мужчина проходит к столу, присаживается, берет чашку с напитком и делает глоток.

Я стою возле кухонной столешницы, держу кружку с липовым чаем.

Яков Васильевич тянет с началом разговора.

- Зачем ты повелась на уговоры Демьяна, Даниэла? - раздается его негромкий голос.

Сердце в моей грудной клетке испуганно сжимается. Он ведь не может знать... Не может быть, чтобы Демьян рассказал... Это ведь настолько личное...

Не верю... Не могу поверить...

Яков Васильевич отодвигает чашку с кофе, откидывается на спинку стула.

- Я считал тебя умнее, девочка.

Разве ты не думала о том, к чему приведет тебя подобная распущенность?

Мои щеки вспыхивают ярким румянцем. Это мне видно в небольшом зеркале, вделанном в кухонный гарнитур. Рука вздрагивает, часть горячей жидкости выливается мне на ногу. Я хватаю полотенце и промокаю пятно на юбке. Щиплет.

- О чем вы? - всё же решаю внести в наш разговор необходимую ясность.

- О ночи втроем, Даниэла. Ты, Демьян и Герман Леднев...

Такое ощущение, что в меня выстрелили. Я жалею, что согласилась поговорить.

Об этом я не желаю разговаривать. И оправдываться не собираюсь. А еще в голову лезут нехорошие мысли про яблони и недалеко падающие яблоки. Я уже убедилась, что Демьян не такой, каким мне казался. А что, если это относится и к его отцу?

- Даниэла, - его голос звучит спокойно, и это немного меня отрезвляет, - Я приехал поговорить о сыне. Не нужно придумывать вселенский заговор извращенцев.

Мы смотрим друг другу в глаза. По-моему, он меня осуждает. И это меня встряхивает.

Никому не позволено считать меня ниже себя, чтобы я ни делала. Это моя жизнь и мои решения. Правильные или нет, но только мои. Блеять про то, что это Демьян во всем виноват, я однозначно не буду.

- Яков Васильевич, наша беседа свернула не туда, - говорю, не торопясь и тщательно подбирая слова. Страх разоблачения отступил, уступив место яростному желанию защитить себя. Любым способом, - Вы, видимо, посчитали себя вправе почитать мне морали. Так вот - вы не вправе.