Жертва 2117

Через несколько дней будут хоронить Йесса Бьорна, и понятно, что присутствующих будет значительно меньше. Может быть, Асада гложет мысль, что он не сможет там быть?

Карл перевел взгляд на интерьер церкви Грундтвига[32], которая обилием органных трубок на желтом кирпичном фоне поражала воображение. Во время церемонии весь центральный проход был завален венками и букетами, а от звуков мужского хора полиции трепетали флаги Даннеброг[33], и пространство церкви отзывалось эхом. Священник заходился от восторга, объявляя об одной заслуге покойного за другой, и Карла в конце концов чуть не стошнило.

За долгие годы он потерял много хороших коллег, погибших при исполнении служебного долга, умерших от болезни или из-за несчастного случая, но их провожали более скромно. Так какого же дьявола потребовалось делать Ларса Бьорна суперзвездой?

Тут ему пришло в голову, что через год он будет стоять здесь снова, в этой церкви, а на руках Моны будет ребенок в крестильном одеянии. Он представил себе ее сияющую улыбку, а уж о его патриархальной ютландской матери, которая сшила эту семейную реликвию при свете рождественской свечи, и говорить не приходится.

И пусть вся эта шайка-лейка катится куда подальше.

– Очень прилично выглядишь, когда при параде, – язвительно заметила Роза на поминальном обеде. Вот какой она стала после того, как Карл отказался взять ее в Германию, куда сам отправлялся вместе с Асадом.

– Ну надо же совершить что-то необыкновенное ради невероятно популярного трупа, – ответил Карл и сделал широкий жест в сторону оживленно беседовавших знаменитостей в лице начальника полиции Дании, министра юстиции, начальницы полиции Копенгагена и всех прочих, собравшихся группами по мере уменьшения окладов, вплоть до куцых вице-комиссаров полиции, к каковым относился он сам.

– Во всяком случае, всех тут популярными не назовешь, – сказала она еще более язвительно, с явным намеком на него."

"Карл подошел поближе к столу с красным вином и легкими закусками, вокруг которого сгрудилась толпа молча жующих и пьющих гостей.

Он попробовал вежливо проникнуть к угощению, но никто не отреагировал и даже не посмотрел на него.

Наконец он бросил свое северно-ютландское тело вперед и просунул локоть, как пику.

– Извините, – сказал он, и соседи с проклятиями отодвинулись в сторону.

Затем он схватил бутылку красного вина на глазах у опешившего официанта и удалился. Хоть что-то он должен был получить за свой труд.

Редактор «Орес дель диа» Монтсе Виго была непробиваема.