Жертва 2117

Затем он еще раз позвонил по номеру, который, как он полагал, принадлежит Хоану Айгуадэру. Несколько раз прозвучал рингтон, и наконец ответил мужской голос, однако по-немецки.

Карл растерялся.

– Э-э… Я хотел, собственно, поговорить с Хоаном Айгуадэром… – спросил он по-английски.

– С кем я говорю?

«Он будет воровать мои реплики?» – подумал Карл.

– Я вице-комиссар полиции Копенгагена Карл Мёрк, – сказал он мрачно. – У меня к нему ряд вопросов в связи с одним расследованием.

– Jawohl[35]. Вы говорите с Гербертом Вебером из ЛФФ.

Это прозвучало как название склада запасных частей для полноприводных авто. Вот черт, эта ведьма имела наглость еще и дать ему неверный номер?

– Jawohl, – ответил ему тем же Карл. – И как же расшифровывается это ЛФФ?

– Landesbehörden für Verfassungsschutz, natürlich[36].

Обойтись без «natürlich» такой не мог.

– И это?..

– Мы называем так службу безопасности в каждой из земель. Мы сотрудничаем с БФФ[37], которое охватывает всю Германию. И с какой же целью вы хотите поговорить с Хоаном Айгуадэром?

– Это я предпочел бы рассказать ему самому.

– Хоан Айгуадэр получил серьезную травму и небольшое кровоизлияние в заднюю долю мозга. Он сейчас без сознания и находится в клинике, поэтому разговор с ним невозможен. Да свидания.

– Ого, подождите! Где именно находится Хоан Айгуадэр?

– Во Франкфурте, в университетской больнице, но вы не сможете поговорить с ним, если только не явитесь лично, и мы предварительно должны установить вашу личность.

«Если только не явитесь лично».

Он едва успел положить трубку и чертыхнуться, как телефон снова позвонил.

– Ну так что, мы решили поменять свое мнение? – почти прокричал он по-английски.

– Карл?

Существует не так много столь узнаваемых голосов, что достаточно одного слова для идентификации. Но тон, каким было произнесено его имя, словно название посредственного безглютенового блюда, был свойствен только его бывшей жене Вигге.

– Э-э, да! – ответил он, чтобы не сказать слишком много.

– И незачем пугать меня своими выкриками на английском языке, понимаешь? Мне сейчас очень грустно. Мама при смерти.

Голова Карла упала на грудь, но не по причине шока или горя. Его бывшая теща Карла Альсинг, которой скоро должно было стукнуть девяносто, могла довести до белого каления любого; и примерно раз в два месяца дом престарелых просил их заново взвесить все «за» и «против» и поискать выход из ситуации.