Жертва 2117

Галиб повернулся к группе людей, которые сидели, тесно прижавшись друг к другу, на диване и на полу. Их было меньше, чем он планировал, потому что трое из пяти все еще находились в лагере интернированных на Кипре, но и двенадцать человек – это тоже хорошо. Галиб улыбнулся. Двенадцать – сакральное число, очень значимое для христиан. Какая ирония.

– Хвала Аллаху, все вы наконец здесь. Чувствуйте себя как дома, потому что тут вы в безопасности.

Он взял коробку и открыл ее.

– Это свинцовый бокс, в нем лежит мобильный телефон Хоана Айгуадэра.

Он улыбнулся и захлопнул коробку. Бай-бай!

– Хотя наше местопребывание здесь совершенно безопасно, по воле Аллаха мы решили изменить свои планы.

Присутствующие заволновались, но это ничего не значило. Все это были надежные люди. Они знали, что всему свое время, и колеблющихся среди них не было.

– Нам удалось похитить Хоана Айгуадэра из больницы. Это был наш просчет, что он вообще туда попал. Сейчас полиция и разведка в полной боевой готовности. Нам еще повезло, что им не удалось нас выследить.

Он окинул взглядом собравшихся. При виде их облегающих платьев, вызывающего макияжа и идеально отглаженных брюк никому и в голову не пришло бы, что это было собрание моджахедов, священных воинов – бородатых мужчин и женщин с закрытыми лицами, какими они были еще некоторое время назад.

– Вы прибудете в рай в одежде собак. Но Аллах велик, вас встретят как честных и достойных почета священных воинов, кем вы и являетесь.

Несколько человек склонили головы и сложили руки в знак благодарности.

– Все вы освободили номера в гостиницах, это хорошо. Здесь мы проведем день или два, а когда выезд из города станет безопасным, приступим к реализации нашего плана Б.

Священные воины переглянулись, кто-то улыбнулся, кто-то засмеялся. Это было желанием многих, о чем Галиб знал, но и Франкфурт был бы прекрасным местом для начала. Потом они могли бы отправиться в Берлин, Бонн, Брюссель, Страсбург, Антверпен и пять других городов, где подготовка шла полным ходом. То, что порядок городов стал немного другим, было прихотью судьбы. Альхамдуллилах – хвала Аллаху.

– Отсюда до Берлина пятьсот пятьдесят километров.