Жертва 2117

Аминь», – и еще несколько раз мысленно перекрестился.

Через четверть часа Галиб сообщил, что они прибыли к Зоологическому саду и все должны быть наготове. Хоан устремил взгляд на туннель под железнодорожным путепроводом, который им предстояло проехать. На тротуаре вдоль стены рядами спали на грязных матрасах бездомные. Пластиковые пакеты и мусор окружали их, но Хоан им позавидовал. Он отдал бы правую руку, чтобы оказаться на их месте. Просто спать и бояться только ночного холода, думать только о том, где достать еды.

Какая роскошь самому располагать своим временем. Какая роскошь жить.

По другую сторону туннеля оказался вход в Зоологический сад с решеткой из кованого железа и гранитными львами. Хоан едва успел нарисовать в своем воображении жуткую расправу над радостными детьми и родителями, которую они собираются осуществить, как их автобус свернул за угол направо, проехал мимо автобусной остановки и замедлил ход у огромного остекленного здания, которое было, как он подумал, станцией электрички. Им теперь выходить? А иначе почему они здесь остановились?

Женщины в колясках перед ним тяжело дышали.

Если бы он мог сказать им что-то, успокоить, проявив понимание и сочувствие.

В этот момент рядом с ними остановился старенький голубой микроавтобус «фольксваген», заднее боковое стекло которого было закрыто занавеской. Родители Хоана всегда мечтали о таком, они могли бы вместе с детьми ездить на нем за город, а когда-нибудь даже добраться до Франции. Но этому так и не суждено было осуществиться.

На самом деле ничего из того, о чем они с сестрой в детстве мечтали, не осуществилось.

Тут занавеска «фольксвагена» немного отодвинулась. Галиб, сидевший сразу за шофером, приник к окну.

Из-за занавески появилось лицо араба с кудрявой шевелюрой и круглыми глазами. Он смотрел прямо на трех женщин в колясках. За доли секунды лицо его исказилось, и на нем отразилась такая мука, какой Хоан никогда в жизни не видел. И в ту же секунду старшая из женщин, та, что сидела у окна, казалось, перестала дышать.

Блестящие глаза араба впились в нее, и женщина тонким голосом застонала, и, даже когда «фольксваген» отъехал, ее стоны не прекратились.

Галиб весь дрожал, и, когда он обернулся к женщинам, на лице его застыла гримаса отвратительного блаженства, как при оргазме. Трое мужчин, сидевших в автобусе впереди, тоже обернулись, на лице у них была радость, словно их план идеально работал. Потом Фади кивнул Беене. Она закуталась в шаль, будто к чему-то приготовившись.